Самозванка (Сокровища)

Джексон Лайза

Одри думала, что ее стошнит. Элис была двуличной подлизой. Последний человек, на которого Одри согласилась бы быть похожей.

– Элис Уэбер просто притворщица, – ответил отец.

– По крайней мере, она не огорчает своих родителей, встречаясь с таким негодяем, как Марк Кеннеди. Я не удивлюсь, если узнаю, что именно он скачал бензин на колонке Причарта две недели назад и залез в июне к Макалистерам, когда они уезжали навестить родных в Канзас-Сити.

Одри прикусила язык, чтобы удержаться от ответа на эту возмутительную ложь.

– Никто

не знает, кто это сделал, Шэрон, – возразил Виктор.

– Все равно. Мы оба знаем, что от него одни неприятности и что он нравится Одри. Виктор, мы должны молиться. Много молиться.

Несмотря на запреты, Одри не прекратила видеться с Марком и не перестала выяснять правду о своей настоящей семье. Обрывки разговоров, которые она подслушивала, шепот за закрытыми дверями, виноватые взгляды, которыми обменивались родители, когда она снова затрагивала запретную тему, – все это только разжигало ее азарт. И наступил момент, когда она не смогла больше терпеть неизвестность.

Однажды утром она спустилась в кухню и села за стол на свое место.

– Давно пора, ты уже опаздываешь в школу, – неодобрительно встретила ее мать. Она посмотрела на тесно облегающие джинсы, но в первый раз за все время смолчала. – Садись, отец прочтет молитву.

Пока отец читал молитву, мать постоянно поправляла его.

– Пусть он читает, как считает нужным, – не выдержала Одри, после этого Шэрон замолчала, но сверлила девушку холодным взглядом, пока Виктор не закончил.

Намазывая тост маслом, Одри размышляла о том, как несправедлива к ней жизнь.

– Почему вы никогда не рассказывали мне о моих настоящих родителях? – неожиданно выпалила она.

Шэрон уронила желток на тарелку, и он растекся желтой лужицей.

– Мы же сказали тебе, что ты родилась в семье, которая не могла тебя содержать.

– Как их фамилия?

Мать нервно облизала губы.

– Мы ее никогда не знали.

Одри посмотрела на отца, который не отрывал глаз от тарелки.

– Папа?

– Все сделал твой дядя Эзра.

– Я хочу знать своих настоящих родителей! – упрямо сказала Одри. Она хотела сделать им так же больно, как больно было ей.

Наступило тяжелое молчание. У Одри было тяжело на сердце, она вела себя эгоистично и жестоко по отношению к людям, от которых не видела ничего, кроме добра.

– Я посмотрю, что можно узнать, —пообещал Виктор.

– Но все архивы сгорели при пожаре, – быстро вмешалась Шэрон. Ее лицо было бледным, как бумага.

– Я хочу знать.

Одри делала им больно, но не отступала. Ей нужна была правда.

– Мне кажется, вы знаете имя моей матери. Я слышала, как вы говорили о Вирджини.

– О боже! – Шэрон закрыла лицо руками.

– Кто она?

– Одри, хватит, – попросила Шэрон слабым голосом, для нее это было адской пыткой. Виктор положил вилку и наконец поднял на Одри глаза.

– Вирджини – это моя родственница, троюродная сестра. Она не могла растить тебя одна.

– А кто мой отец?

– Этого

я не знаю.

– А она? Она знала, кто мой отец? – с замиранием сердца спросила Одри.

– Мы ее никогда об этом не спрашивали, – сказал Виктор.

– А где она сейчас? Как мне с ней увидеться?

– Ты не можешь с ней увидеться, – отрезала Шэрон. – Это невозможно.

– Я старался найти Вирджини, – спокойно ответил дочери Виктор, – но не смог. Честное слово.

– Но я имела право знать! – Одри безумно разозлилась. – Вы никогда не рассказывали мне об этой женщине, вы говорили, что мои родители умерли.

– Мы твои родители, – прошептала Шэрон.

– Мои настоящие родители, – безжалостно поправила Одри.

Виктор тронул ее за локоть.

– Мы не лгали. Мы не могли найти Вирджини и никогда не слышали о твоем отце – о твоем настоящем отце. Мы сами предполагали, что они умерли.

– Разве вы не понимали, что я хочу знать правду? – спросила Одри.

– Нам хотелось верить, что это несерьезно. – Виктор виновато вздохнул. – Я попробую найти Вирджини. Я постараюсь.

У Одри больше не было времени спорить с ними. Она проглотила печенье и запила его кофе. Шэрон с начала разговора не съела ни куска.

– После школы – сразу домой, – строго сказала она. Одри молча подхватила учебники и выскочила из дома.

Теперь, через много лет, она была близка к ответам на так мучившие ее вопросы. Одри расчесала волосы и занялась укладкой своих длинных черных кудрей. «Ведьмины космы», – называла их Шэрон, когда девушка не собирала волосы в прическу и не заплетала косу, а распускала их по плечам.

Одри собиралась появиться на торжественном открытии отеля «Дэнверс» после реконструкции. Пришла пора встретиться с семьей. После встречи с Закари она несколько раз пыталась поговорить с ним по телефону, но его не звали и он не отвечал на ее просьбы перезвонить. Она не пробовала связаться с кем-нибудь другим из Дэнверсов. Закари был единственным, кому нечего было терять при появлении пропавшей наследницы, единственным из всех детей Дэнверса, у которого было свое дело, остальные – Джейсон, Триш и Нелсон – оставались в тени Уитта и, как стервятники, ждали его смерти.

Зак совсем не похож на них, он всегда был другим. Не случайно ходили слухи, что он не сын Уитта. Дикие выходки, стычки с законом и, наконец, загадочный скандал с отцом, после которого Уитт выгнал сына из дома и вычеркнул из завещания. Только недавно, перед смертью старика Дэнверса, Зак помирился с семьей.

Одри считала, что только Зак, который много лет был изгоем, мог быть ее естественным союзником. Что ж, значит, она ошибалась.

«Это просто еще одна авантюристка», – подумал Зак. Он мог учуять обман за милю, эта черноволосая женщина с загадочными голубыми глазами и дерзкой улыбкой такая же охотница за наследством, как и другие, приезжавшие до нее.