Самозванцы
Шрифт:
— Благодарю вас, — ответил Нельсон.
Они приехали в тот же дом, что и накануне. В кабинете Нельсон налил себе чаю, начал размышлять вслух. В окружении китайских товарищей он чувствовал себя очень хорошо.
— Надо задаться вопросом о том, высокочтимые друзья, — сказал Нельсон, — каков мог быть мотив похищения. Именно так мы можем напасть на след преступника.
Вень Чен переводил для тех, кто не понимал английского; кругом раздавались невнятные бормотания. Все с уважением смотрели на Нельсона. Некоторые записывали.
— Необходимо быстро проанализировать ситуацию, — продолжал
Присутствовавшие тихо переговаривались, производили какие-то расчеты. Лица хмурились, многие нервно записывали. В конце концов один из них поднял руку и начал говорить:
— Мы знаем, что профессор Клаус исследовал творчество Ван Мина, а это значит, что он знал о существовании рукописи. У его похитителей могло быть две причины: либо что-то из того, что он знал, могло помочь им, либо они хотели остановить его.
Говоривший был очень худым. Другой, пожилой китаец, поднялся со своего места.
— Если похитители — те же самые люди, которые держат у себя французского священника, а значит, и рукопись, то я склоняюсь к мнению моего товарища. В противном случае не вижу, какой интерес может представлять Клаус для тех, кто ищет рукопись. Для нас, например. Каким образом он мог бы нам помочь?
— Возможно, его захватил кто-то, у кого меньше информации, — высказался еще один из присутствующих. — Кто-то, кто считает, что профессор благодаря своей эрудиции может знать что-то, что позволит найти рукопись.
— Не согласен, при всем уважении, — возразил пожилой китаец. — В этом вопросе значение имеют не специальные научные знания, а информация. Эрудиция профессора мало чем поможет, если нужно найти рукопись. Я склоняюсь к первоначальной версии: те, кто его похитил, завладели и рукописью.
Нельсон обвел глазами присутствующих и увидел, что многие кивают в знак согласия. Казалось, все сошлись на этом предположении.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Будем считать, что те, кто его похитил, держат у себя рукопись. А теперь пункт первый: что именно Гисберт Клаус делал в Пекине?
Надолго воцарилась тишина. Все чертили схемы и что-то писали в блокнотах.
— Профессор Клаус, — начал Вень Чен, — прибыл в Пекин, исследуя творчество Ван Мина. Однако вчера поступила информация, касающаяся его визита в немецкое посольство.
Тут Вень Чен вынул свои очки и прочел рапорт, лежавший у него в папке.
Мне сообщают, что Клаус просил рекомендательное письмо для посольства Франции, — сказал он, — поскольку хлопотал о разрешении на работу в архивах. Во время обоих своих визитов Клаус объяснил, что ведет исследование о восстании ихэтуаней. Значит, наш профессор искал кое-что еще.
Возможно, Клаус действительно агент, — заключил Нельсон, — и был похищен теми, у кого находится рукопись, чтобы нейтрализовать его. В любом случае предлагаю
— Да, господин, — ответил Вень Чен.
Наблюдение действительно продолжалось.
Улицы промышленной зоны, где пропали из вида похитители Гисберта Клауса, были очень малолюдны, наблюдателю трудно было остаться незамеченным. Старик с тележкой фруктов стоял на углу. Несколько молодых людей проезжали туда-сюда на велосипедах в надежде, что какая-нибудь дверь откроется и выдаст свой секрет или что в каком-нибудь гараже отыщутся две машины завода «Красное знамя» с тонированными стеклами китайского производства, в которых был похищен немецкий шпион. Парочка студентов прогуливалась, держась за руки, иногда заходя в подъезды. У всех наготове были сотовые телефоны.
Я проснулся, одержимый одной мыслью: Омайра. Простыни хранили запах ее духов, смешанный с потом, поэтому я сделал нечто, совершенно для себя необычное: заверялся в них, как зверь, который идет по следу, припорошенному снегом. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поднять трубку и не позвонить ей. Кроме того, была назначена встреча с Чжэном, поэтому я быстро собрался, позавтракал в кафе самообслуживания: яйца всмятку, кофе с молоком, апельсиновый сок и круассаны — и выбежал на улицу. Увидев меня, Чжэн по-военному отдал мне честь.
— Я о многом должен вам рассказать, пойдемте, — сказал он мне, садясь в джип. — В первую очередь о том, что случилось вчера. Имя и адрес, которые дал нам наш любезный заложник, оказались очень полезными. Речь действительно идет об одном из вождей новых «боксеров» в Пекине, хотя это вовсе не вождь экстремистской группы «Белый лотос». Его зовут Вень Чен; из того, что мне удалось выяснить, следует, что он очень уважаемый агроном, человек, которого трудно заподозрить в подобных делах, по крайней мере, на первый взгляд. Я был в доме, где они собираются, и смог удостовериться, что у него и вправду сотни сотрудников, они незаметно входят и выходят, это простые люди, которые могут, не привлекая к себе внимания, проникать в любые места, при любых обстоятельствах. В этом, кстати, их огромная сила, благодаря этому им и удалось узнать о существовании рукописи.
— Значит, — спросил я, — наш кюре у них?
— Весьма вероятно, хотя не стоит отвергать и другие гипотезы. Если священник не непосредственно у Вень Чена, то, видимо, у кого-то из той же организации. Этим утром я установил за ним наблюдение. В полдень агент сообщит мне новости.
Пока мы ехали, нашему взгляду открылась стена, которая окружает Запретный город, с ее широким каналом и оборонительными башнями. Зрелище было впечатляющее. По другую сторону проспекта виднелся холм парка Янгшан, увенчанный башней с фарфоровыми крышами. У меня создалось такое впечатление, что я прожил в Пекине целую жизнь и тем не менее у меня еще не было времени осмотреть город. Я решил, что непременно сделаю это до отъезда, и представил себе эту прогулку вместе с Омайрой Тинахо. Сколько сейчас времени? Я обещал ей позвонить в полдень, казалось, стрелки нарочно двигаются медленно.