Самоучитель для бога
Шрифт:
Мила — это влюбленность… А любовь! Любовь — это Настя!.. Едва вспомнил Настю, как захотелось вскочить, бежать куда-то, делать что-то. И все ради Насти, чтобы доказать… чтобы она поняла… чтобы еще раз убедилась… Откинул одеяло. В постели лежал полностью обнаженный. Только на груди пластырем прилеплена медная пластинка. Еще раз потянулся. В правом плече чувствуется какое-то неудобство. Мешает что-то, не дает двигаться свободно. Егор скосил глаза…
Кровь остановилась в жилах. На плече багрово вздувался уродливый шрам. Егор осторожно коснулся его кончиками пальцев. Кожа гладкая, словно только
Он сорвался с кровати. Одеяло запуталось в ногах, едва не упал. Кое-как выпутался и подскочил к зеркалу. Стон отчаяния вырвался из груди. Это не сон! Перекошенное злобой лицо Турка, блестящая сталь ножа, испуганные глаза Милы, кирпич в девичьих руках, боль и висящий прямо перед глазами Знак!
Рост сработал. Страшные раны зажили всего за одну ночь! Егор коснулся щеки. Вместо рваной раны багровый валик шрама. Провел вдоль шрама рукой, потрогал изнутри языком. Гладкая кожа. Даже нитки исчезли.
— Рост со мной! — проговорил он вслух. Шрам говорить не мешает. Но какой же он уродливый! Егор оглядел себя в зеркало. Вчера был весь синий от гематом, сегодня все в норме. Он прислушался к себе. Посмотрел на правую руку. От страшных, вспухших синяков нет и следа. Пошевелил пальцами, рука слушается исправно, никаких болевых ощущений. — Я здоров! Я полностью здоров!
Егор сел на кровать и задумался. Что тебе еще? Тебя вылечили! А что морда теперь некрасива!.. Так главное в голове, а не во внешности! Но этот аргумент утешил мало. В голове вертелось: как покажется Насте? Что ей скажет? Не разлюбит ли… Егор одернул себя: как он может сомневаться в ее любви? Внешность для нее не главное! Главное для нее — он сам!
Но сердце не желало слушать доводы разума, испуганно сжималось. Одно дело — верить в это и совсем другое — убедиться в жизни. Граф, Игорь — у них появится еще l один козырь. Теперь он урод, а они красавчики! А девушки так любят красавчиков. Может, и Настя…
— Нет! Нет! Нет! — закричал Егор. — Ты не должен думать об этом! Настя не такая! Она любит меня! И только меня!
Егор скрипнул зубами и постарался думать о другом.
Зато проблемы с ранами решены! В отпуск можно ехать без проблем… Без проблем? Одна проблема все же осталась! Турок! Он еще жив и не оставит своих попыток отомстить!
Егор задрожал от ярости. Попадись он ему!.. Ироничный голос в голове тут же прошептал: «И что? Что ты с ним сделаешь? Он сильнее тебя! И он уже не раз убивал! А ты? Что ты можешь ему противопоставить?»
Егор вскочил и забегал по комнате. Единственный выход — в точности выполнять все рекомендации Роста. И быть бдительным. Как получилось, что, обладая обостренными чувствами, он подпустил Турка к себе? Как такое могло случиться? Дед отвлек!
— Дед отвлек! — передразнил сам себя. — Если ты всегда будешь держать ушки на макушке, а чувства обостренными, то никакой Турок к тебе не подкрадется. А в будущем Рост обязательно даст такие возможности, что никто не будет страшен!
Пора было вернуться к упражнениям.
Выпив зелье, Егор вспомнил про медь на груди. Интересно, как долго нужно носить пластинку? В книге ничего не сказано по этому поводу. Егор тронул пластырь и замер, пораженный. Что за чертовщина? Медной пластинки под ним нет!
Егор содрал пластырь — пусто, гладкая кожа. Егор потрогал ее. Какая-то она странная: жесткая и неподатливая, словно накрахмаленная салфетка. И имеет странный медный оттенок. Неужели?! Неужели кожа поглотила медь? Но ведь пластинка была почти миллиметровой толщины?! Не может такого быть! Это какая-то фальсификация! Может, пластинка просто отпала? Но тогда кто прилепил пластырь обратно? Кто? Сам в беспамятстве? Или Мила? До боли в голове пытался вспомнить, но в голову так и не пришло ничего путного. Зато появилась странная мысль. Может, его организму нужно столько меди, что он прямо через кожу забрал ее, расщепил на мелкие пылинки и разнес по органам? Егор поежился. Только сейчас почувствовал: что-то в нем меняется. А вдруг он уже не человек вовсе? Вдруг гены уже изменены?
От этой мысли повеяло холодом. Человек не может так быстро залечить раны! Или может? Никто не знает скрытые возможности человеческого организма. Ведь говорят же ученые, что человечество использует резервы мозга всего процентов на пять! Может, если пробудить остальные девяносто пять процентов, люди станут равными Богу. Может, все дело в этом?
И все равно думать об этом жутковато! Все внутри замирает в предвкушении. В предвкушении чего? Егор не знал ответа на этот вопрос. Время покажет. Время все расставит по своим местам. В свое время.
А потом пришла Мила. Робко позвонила в дверь. Егор сразу понял, что это она! Он открыл дверь. Мила вошла, робкая, как птичка. В руках мнет пакетик. Словно в больницу принесла фрукты.
Мила вглядывалась в него тревожно, голубые глаза блеснули надеждой, когда увидела затянувшийся шрам.
— Да! — улыбнулся Егор. — Я же тебе говорил, что умею лечиться!
— Ты волшебник! — проговорила она и улыбнулась. У Егора гора свалилась с плеч. Стало покойно и тепло. Все-таки кому-то нужен на этом свете! Мелькнуло видение серой нити жизни, зажглась, словно звездочка, искорка нынешнего момента.
— Ты… заходи! — Егор отступил и пропустил ее в комнату. — Чего на пороге…
— А я тебе фрукты принесла… — смущенно потупилась
Мила.
Она внимательно посмотрела на него, словно убеждаясь, что все позади. Ее рука робко потянулась к нему, коснулась щеки. Егор замер, боясь спугнуть мгновение.
— Я всю ночь не спала! — Мила всхлипнула, по щекам потекли слезы. — Я так боялась! А ты прогнал…
— Ну! Ну! — Егор обнял ее. Она уткнулась в его плечо, всхлипывая. Егор погладил ее мягкие волосы, проговорил: — Успокойся! Теперь все позади!