Самоучитель для бога

Кривошеин Алексей

В отделе сразу забился за перегородку и уткнулся в экран компьютера. Открыл на экране парочку чертежей, уставился на них с умным видом. Сам был не здесь. Мысли лихорадочно скакали в голове, словно кони, спешащие на водопой.

Что мы имеем? Резко улучшившийся слух, которым более-менее можно управлять. И зрение, которое ему никак не подчиняется, особенно когда… Вновь обдало волной жара.

Какое-то время сидел и пытался взять себя в руки. Чего только не перепробовал. И дышал часто-часто, и, наоборот, задерживал дыхание. Потом решил представить

что-нибудь очень противное. Мозг услужливо подсунул образ Сбруева со стопкой служебных записок, на которые нужно срочно ответить. Это отчасти помогло. Горячая волна схлынула, сердце немножко успокоилось.

Тут же в голову пришла новая мысль. Егор схватился за нее, пока не вернулись видения обнаженного женского тела. Если удалось приблизить находившуюся на приличном расстоянии Аллу, то наверняка можно откорректировать зрение.

Егор прикоснулся к очкам, медленно снял их. Мир вокруг разом помутнел, словно кто-то надвинул на глаза матовый колпак. Если можно приближать, значит, можно и улучшать? У него минус пять… Даешь единичку? Егор поглядел в окно. Без очков видел лишь нечто мутное и расплывчатое. Большое голубое пятно — небо, зеленое пятно — деревья, серое — здание напротив. А теперь попробуем…

Егор представил отцовский фотоаппарат «Зенит», огромный, профессиональный, со множеством регулировок. Вспомнил, как в детстве заглядывал в объектив и крутил настройку. Расплывчатое изображение становилось четким и ярким. Егор еще раз поглядел в окно и представил, как крутит объектив фотоаппарата. Мутные пятна приобрели четкость. С глазами что-то произошло, сосуды словно расширились, кровь быстрее заструилась по капиллярам. Егор чувствовал, как шевелится хрусталик, меняет форму, как зрачок сужается и расширяется, регулируя яркость.

Разноцветные пятна за окном начали обретать четкие очертания. Размытые цвета распались на оттенки. И вот уже перед Егором ясное небо, ветви тополей на фоне серого цехового корпуса. Раньше, чтобы разглядеть их, обязательно нужно было надеть очки, теперь… Егор торжествовал. Получилось! Не останавливаясь, он продолжал настройку. Здание приобрело предельную четкость. Теперь можно разглядеть каждый кирпичик, каждую неровность штукатурки. Зелень деревьев больше не была монолитной. Потрясающее зрелище. Егор не мог нарадоваться. В распахнутых глазах сиял восторг. Он видит! Он прозрел!

Ликование переполняло его. Сегодня лучший день! Книга Рост — лучшая книга. Онуфрич — лучший дедок из всех пенсионеров планеты Земля!.. Ему не нужны очки! Он прозрел! Ура!

Егор поглядел на очки, сжал их в кулаке. «Умрите, никчемные костыли для глаз! Вы мне больше не нужны! Теперь я проживу и без вас — Выдвинув из-под стола урну,.Егор бросил в нее очки. — Так вам! Туда вам и дорога…»

— Ты чего делаешь?

Егор вздрогнул. Совсем забыл, что не один. Он обернулся и встретился взглядом с удивленными глазами Юли.

— Да так! Ничего! — смутился он. — Просто очки уронил.

Тут же нырнул под стол и долго пытался

выудить очки из урны. Одновременно размышлял: «Ни к чему мне лишние расспросы. Похожу пока в очках, а там поглядим. Скажу, что линзы вставил или операцию сделал. Первое правило книги Рост — никогда никому о ней не рассказывать. Как бы ни хотелось — нельзя! Даже с Настей не поделишься!»

Поспешно выполз из-под стола, очки уже на носу.

— Просто уронил! — повторил он, невинно глядя на Юлю. Та покачала головой, хотела что-то сказать…

— Юля там? — раздался из-за перегородки голос Сбруева, — Подойди, пожалуйста!

Юля, так ничего и не сказав, ушла. Отлично! Стало быть, и зрение проснулось. Когда надел очки, глаза перестроились почти мгновенно. Секунда мути — и зрение откорректировано. Очень удобно!

Егор задумался. Какие органы чувств есть у человека? Уши, глаза… Что еще? Точно! Нос! У человека есть нос! И он чертовски несовершенен. Если сравнивать, например, с собакой. Обострять зрение и слух человек уже научился, оптика и аудиоаппаратура делают чудеса. А вот с обонянием дела обстоят хуже. Интересно было бы прочувствовать мир, обладая обонянием собаки. Если бы можно было различать людей по запаху…

«А почему бы и нет, — пришла дерзкая мысль. — Если со зрением вышло, то выйдет и с обонянием. Нужно просто попробовать. — Егор принялся шумно втягивать носом воздух. — Как же его расшевелить? Должен же быть регулятор и для носа».

Егор скосил глаза на нос: «Нос! Ну-ка покажи мне чудеса обоняния? Я знаю — ты можешь!» Нос молчал. Сколько Егор ни принюхивался, толку не было. Разве что втянул в нос пролетающую мимо пылинку и расчихался.

Принялся было нюхать еще, но вернулась Юля, и эксперименты пришлось прекратить. И так с очками казус вышел. Он уткнулся в компьютер и сделал вид, что работает.

Кое-как досидел до вечера. К счастью, день выдался спокойный, никто не звонил, не ругался в трубку и не заставлял бежать сломя голову на другой конец завода. Наконец прозвенел звонок.

— Ты идешь? — заглянула за перегородку Света. Егор поднял глаза и тут же уткнулся в ее ноги. На Свете коротенькая юбочка и босоножки на высоком каблуке. А ноги у нее… М-м-м! Егор шумно сглотнул. И округлившийся животик ни капли ее не портит.

— Красивые у тебя ноги! — Егор понял, что говорит вслух. Быстро добавил: — Э-э, я сегодня задержусь!.. Дела…

— Спасибо! — как-то странно поглядела Света, — С тобой все в порядке?

Скользнув по ногам, взгляд перескочил на лицо. Чистая кожа, носик, губы. Какая она красивая. Вот бы поцеловать. Егор почувствовал, как его губы вытягиваются в поцелуе, и поспешно закрыл их ладонью.

— Да… все… — пробормотал он из-под руки. Закрыл глаза и нырнул за монитор. До Светы донесся его приглушенный голос: — Ты иди! Мне еще… шабашку сделать…

Света недоуменно пожала плечами и исчезла из виду.

— Странное с ним что-то! — услышал он ее голос.