Самое Тихое Время Города
Шрифт:
Внешне в жизни Андрея ничего не менялось: дом – работа, дом – работа. Добавился, правда, Интернет и какая-то мгновенная слава на форуме художников, куда он выставил несколько своих старых работ по греческим мифам. Весна началась поздно – или он поздно это заметил, и остается только изумляться внезапности ее победного броска, – вот уже вовсю цветут сирень и вишня. А потом как-то сразу наступило лето, пантерой напрыгнув на город. В школе, монументальном краснокирпичном здании, торцом выходящем в переулок, шли к концу выпускные экзамены. Город тоже жил своей жизнью, но Андрей уже не мог смотреть на него, как прежде. Потому что сейчас было невероятное время по имени Вика, а все до
А потом вдруг его работы стали одна за другой продаваться в маленьком павильончике в МДХ. Андрей отчего-то насторожился и спросил кассиршу Олечку, кто вдруг запал на прежде не такие уж и востребованные пейзажики. Память у Олечки была дай боже всякому. Один пейзаж, с многомерным Чистопрудным бульваром, купила молодая статная дама, на каких мужики западают. Остальные московские взял какой-то неприметный мужик, причем все сразу. «И уехал на черной машине. Такой, знаете, ретро, как в фильмах показывают. Дорогущая, наверное, сейчас ведь все ретровое модно», – добавила она.
Это был именно лимузин. Тот самый. Черный и живой. Андрей это просто знал.
– Он все адресок ваш спрашивал, – продолжала Олечка. – Но, знаете, что-то не понравился он мне. Я сказала: «Оставьте сообщение, я передам». А он почему-то отказался.
– А та дамочка?
– Она? Нет, она не спрашивала. А тот тип все пытался у нее перекупить ваш пейзаж, все так упрашивал.
– И что?
– Не продала, – рассмеялась Олечка.
Андрей улыбнулся одними губами и пошел себе домой.
Все это не просто так и не к добру. Эти лимузины, непонятные звонки, «терминаторы», а теперь еще и эта история с картинами… Пора готовиться к неприятностям. Возможно, очень крупным неприятностям. И даже более, чем неприятностям. Он шел домой, внимательно глядя по сторонам, всей кожей слушая это самое непонятное, мерзко подползающее. Но странная ватная глухота окружала его, и это было гадостнее всего.
На подходе к родному Кропоткинскому переулку, когда все уже вроде осталось позади, он взглядом зацепил что-то знакомое. У тротуара притулилась между двумя неновыми иномарками раздолбанная «Ока» неопределенного цвета, в грязи по самую крышу. Номер был тоже заляпан грязью, но наверняка это был тот самый странный номер УК БП, и именно эта машина несколько недель назад загородила выезд у дома.
Сердце екнуло. Опять. Опасностью просто воняло, тошнотворно, как крысой, сдохшей где-то в перекрытиях. Андрей заозирался. В ушах шелестел непонятный злорадный шепот…
Он увидел их в собственном переулке. Но ждали они не его, потому что охотничьим кольцом загоняли кого-то во двор старой кирпичной школы напротив его дома. Четверо «терминаторов» – на этот раз в чем-то вроде черной формы, какую носят частные охранники, которыми руководил какой-то неприметный плюгавый мужик. «Терминаторы» перегораживали кому-то выход в переулок и… к его дому? Андрей метнулся в узкий проход между архивным особнячком и домом напротив, пробежал по куче строительного мусора с вкраплениями ржавых банок и разбитых бутылок, перелез через решетку во двор, опять нырнул в узкую щель между домами и выскочил во двор школы. Еще шли экзамены, во дворе болталась пара старшеклассников с сигаретами. Где же тот, на кого «терминаторы» устроили загонную охоту? И тут он увидел. К старому клену прижималась девушка в светлом платье. Андрей почувствовал, как сбилось с ритма сердце.
– Вика!
Она вздрогнула, обернулась.
– Ой! Андрей! – всхлипнула она. – Они… там…
– Знаю. – Он схватил ее за руку. – Бежим.
Старшеклассники продолжали маяться, словно и не видели ничего.
Между старых домов – боком, здесь выступ, под арку, через Пречистенку, хорошо, что горит зеленый, и там нырнуть в переулок снова. Здесь была старая Москва, анизотропный город Андреева
Впереди внезапно замаячило здание консерватории. Ничего себе пробежались! Андрей почти и не устал, хотя давно так не бегал. Даже в боку не кололо.
Мигнул желтым светофор у перехода, на углу у белокаменных палат, задвинутых между двумя домами девятнадцатого века. Андрей и Вика проскочили – а вот «терминаторы» не успели, поток машин, еле втискивающийся в узкую улицу, отсек преследователей. Андрей позволил себе сбавить шаг и оглянуться. Так, если нырнуть сюда, можно выскочить на Тверскую, а там метро. Почему-то ему казалось, что в метро, да еще полное народу, «терминаторы» не полезут. И они снова побежали, пока не сменился свет на светофоре – мимо ограды Малого Вознесения. На углу переулка Андрей оглянулся. «Терминаторы», словно в кино, бежали по крышам машин. А вот смутный мужичонка прыгал где-то на той стороне улицы. Черт, почему этих гадов никто не видит? Хотя на мужика удивленно оглядывались прохожие.
– Бежим! – Андрей дернул Вику за руку, и они свернули в Вознесенский переулок.
Первый энкавэдэшник вырулил из-за угла и вдруг задергался, как оса, завязшая в варенье. Второй по инерции пробежал несколько шагов и начал таять прямо на бегу. Истончился до прозрачности. Люди шли мимо, красный «пежо» пытался втиснуться на свободное место у обочины, и никто не замечал ни дергающегося «терминатора», ни растворившегося в воздухе его близнеца, ни третьего, вскинувшего было пистолет. Андрей толкнул Вику вперед, а сам остался на месте, с каким-то смертельным любопытством глядя на рассекающую плотный воздух пулю. «Я увяз в „Матрице“…» – промелькнула идиотски-спокойная мысль.
И тут вдруг раздалось басовитое грозное «гав», и прямо на пулю промчался крупный бродячий пес. Промчался – и исчез за углом.
«Сожрал ее, что ли…»
Подбежавшая Вика сильно рванула его за рукав и потянула за собой.
– С ума сошел! – крикнула она, задыхаясь. – Тебя убьют!
Андрей покачал головой:
– Они неживые. Они не могут. Их нет…
Он остановился перевести дух. Впереди слева маячил готический краснокирпичный храм. Сзади – Малое Вознесение. Андрей начал хохотать.
– Что, влипли, гады? Грехи не пускают, а? «Пузыри земли»!
А потом осекся, осознав, что именно говорит.
– Но я же не… – растерянно прошептал он.
– Что с тобой? – подбежала Вика.
– Да нет, ничего. Идем.
– Я боюсь за тебя. – Ее лицо кривилось от страха и еле сдерживаемых слез. – Лучше бы ты не заметил меня тогда! Ты ведь уже и за руку меня держишь, ты уже почти наш… Что же с тобой будет?
Он засмеялся, хотя в ушах послышался, леденя душу, дальний рог Охоты и мерный шаг теней в серых шинелях.