Самое Тихое Время Города

Кинн Екатерина

– Ну тогда успеем. Да, запомни, Игорь: не отмахивайся от совпадений. Это следы Судьбы. Не упусти.

Первомайская ясная погода сменилась холодным дождем, и вылезать никуда не хотелось. Нынешняя рабочая рутина в офисе ничем не отличалась от обычной ежедневной, разве что под конец дня Сомоса – так называли офисного юриста, солидную и решительную даму по имени Клеопатра Эврипидовна, – выйдя на крылечко покурить, принесла с улицы мокрого, отчаянно вопящего котенка. Котенок был рыжий.

– Чубайс, – оторвался от экрана программист Витя.

– Еще

чего, – грудным голосом отозвалась Сомоса, – почто бедная тварь должна страдать? После ваучеризации все рыжие коты – Чубайсы, и по сей причине бедолагам перепадает по два лишних пинка в день, причем незаслуженных.

– А может, он вовсе не он, а она, – отозвалась секретарша Алина.

– И зовут ее Чубакка, – хмыкнул Игорь из угла. – Под хвост посмотрели бы.

– Да маленький он еще, что тут разберешь? – сердито пробасила Сомоса.

Котенок жалостно орал. Все кинулись его кормить, отчего котенок стал орать еще громче. Сожрав две сосиски, он уже ничего не хотел, а его продолжали тискать и пичкать.

– Ща нагадит, – отозвался из угла Игорь.

Котенок заскреб лапками и нагадил. На мгновение все застыли в немой сцене, не зная – вышвырнуть ли маленького нахала или умилиться и простить.

– Ну Чубайс! – возопил наконец Виктор. – Чистый Чубайс!

– Неси совок из сортира! – прикрикнула на него Сомоса.

– Он еще маленький. Перекормили его, да и места он тут не знает, а лотка у нас нет, – вмешалась секретарша Алина. – Так что сами Чубайсы.

Котенок забрался под кресло Сомосы и стал вылизываться как ни в чем не бывало.

Алина взяла рыженького за шкирку и стала гладить, а котенок затарахтел, как мотоцикл, и начал тыкаться носом Алине под мышку.

– Молока хочет, – откомментировал из своего угла Игорь.

Алина снова схватила котенка за шкирку и плюхнула на колени Игорю.

– Вот ты и корми, – отрезала она. – Я вам не кошка молочной породы!

– Хорошо, – покладисто отозвался Игорь. – Я его к себе заберу.

– А как назовешь? – снова стала благодушной Алина.

– Пока не знаю. Там увидим.

Малыша пристроили в коробку с надписью «гигабайт» до конца рабочего дня. Вечером его уже называли Чубайс Гигабайт. Или Чубакка Гигабакка, потому как половая принадлежность найденыша оставалась неясной.

Глава 5

МУШКЕТЕРЫ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Записная книжка была лохматой и засаленной, некоторые листочки выпадали. И как родители ее не выбросили? Вот и телефоны мушкетеров… Игорь застыл в нерешительности. Он уже почти год жил в старой квартире, а так и не удосужился ни к кому заглянуть. Да и живут ли они еще здесь? Из центра многие давно разъехались по окраинам – Витя еще до Игоревой женитьбы. Вот до него вероятнее всего дозвониться, вряд ли он с тех пор куда еще переехал. Игорь поднял трубку и набрал номер.

Трубку подняли почти сразу. Женский голос.

– Да?

– Прошу прощения, я могу поговорить с Виктором Андриевским?

Молчание. Затем настороженно:

– А кто его спрашивает?

– Это его школьный друг. Игорь Кременников.

Молчание.

– А зачем?

Игорь

не сразу нашелся что ответить.

– Да так. Давно не виделись. А с кем я говорю?

– Давно не виделись, – вместо ответа послышалось из трубки. – Давно не виделись, – снова почти шепотом повторила незнакомая женщина. – Я его троюродная сестра по матери.

– Инна? – вспомнил Игорь. – Да, помню. На Новом году.

– Да, – ничуть не потеплев, ответил женский голос. – На Новом году. Игорь, знаете ли, Витя умер.

Несколько мгновений Игорь сидел, ничего не соображая.

– Как это – умер? – прошептал он, когда обрел дар речи. – Почему?

– Скоропостижно. Инфаркт.

– Инфаркт? – Игорь помнил Витьку-Атоса как парня крепкого и спортивного. – У Витьки? Не может быть!

– Да вот так, – ответила Инна. – Позапрошлой зимой. Тогда у нас выдался тяжелый год. Он потерял работу, потом как все ни пытался устроиться – срывалось в последний момент. Он весь извелся, плохо спал. Ему тут предлагали идти в какую-то контору. – Игорь вздрогнул от этого слова. – Деньжищи давали огромные даже по нашим временам, а он почему-то все отказывался. Говорил: «Сдохну, а к ним не пойду». Вот и… не пошел к ним.

– Где похоронили? – тихо спросил Игорь.

– Да рядом с тетей Надей и дядей Жорой, – вздохнула Инна. – Они его ненамного пережили. Теперь вот я тут живу.

– Извините. А от Витьки ничего не осталось? Дневников? Ну из нашего мушкетерского прошлого?

Молчание. Затем резкое:

– Нет. До свидания.

Игорь долго сидел, собираясь с духом, прежде чем позвонить Леше Климову. У него было какое-то очень нехорошее предчувствие. И когда в трубке раздался знакомый, но почему-то странно тусклый и дрожащий голос Анны Николаевны, Лешиной мамы, у него упало сердце.

– Алло?

– Анна Николаевна?

Женщина ахнула в трубку:

– Игоречек! Игоречек! – И тихие всхлипывания. – А Лешенька ушел от нас. Вот так-то. Одна Зиночка у меня и осталась.

– Когда это случилось? И как?

Анна Николаевна шумно вздохнула в трубку.

– Да позапрошлой зимой. В начале декабря. Ему какую-то работу большую заказали, он, Игоряшенька, в архиве служил. Большая какая-то работа по старинным зданиям Москвы. Каким – даже и не помню. Помню, он работал много, а потом стал какой-то мрачный, неразговорчивый. Раздражительный. Он еще с Колей Ясенцовым много тогда общался, Коля его работу и заканчивал… Много денег эта работа стоила, да зачем они мне, если умер Лешенька?

– Как он умер?

– Машина сбила. Водителя не нашли. А ты заходи, Игорек, а то мы скоро переедем в Ясенево, так и не найдешь потом…

Брат Колупаева был с Игорем хорошо знаком, потому поначалу даже обрадовался, но, когда дошло дело до самого Романа, Толька вдруг стал таким же неразговорчивым, как Инна. Удалось только узнать, что и Рома, талантливый и успешный архитектор, погиб в начале позапрошлой зимы. Угорел на даче в бане. Большего вытянуть не удалось. Толя очень быстро свернул разговор, на все вопросы отвечал раздраженно и испуганно – «не знаю», так что добиться от него удалось только одного – где похоронили.