Самодур, год 2012
Шрифт:
После схватки я оглянулся вокруг и увидел открытое окно на первом этаже комнаты. Спрыгнув вниз, поднял лук и мгновенно подошел к окну. Я наблюдал, как Монах бежит через двор к своему автомобилю, до которого осталось примерно метров десять. В этот раз тебе от меня не уйти!
Я выпустил стрелу в правое бедро поганца. По его крикам можно предположить, что я попал именно туда, куда хотел. Выпрыгнув из окна, я пошел к Монаху. Шел не спеша, наблюдая за тем, как он беспомощно ползет до автомобиля, истекая кровью. И когда он все-таки дополз до своего «мерседеса» и дотянулся до ручки, моя стрела насквозь
– Прости за руку, это чтобы не убежал…
Микронаушник, который дала Бакеева, чуть не оглушил меня, когда он включился. В данный момент Леонидовна была последней, кого я хотел слышать.
– Полиция уже в пути, пусть теперь они этим занимаются, – сказала Бакеева через микронаушник.
Выслушав Бакееву, я ничего не стал ей отвечать, а просто развернулся и уже был готов уйти, но обреченный смех Монаха меня остановил. Когда я развернулся к нему, то испытывал к нему только чувство презрения; мне хотелось достать стрелу и забрать его жизнь, но я понимал, что за убийство Пуховой на свободе ему остаться будет очень тяжело, особенно после того, что тут произошло. Тем более нужно было придерживаться плана Леонидовны.
Прекратив свой смех, Монах сказал мне:
– Ты нырнул не в свой двор, пацанёнок. Считай, ты уже покойник…
– По крайней мере, мне хватило ума не оказаться в той позе, в какой ты сейчас находишься, – после этих слов я изо всех сил ударил его точно в челюсть. Развернувшись, я услышал полицейские сирены, и, если честно, у меня не было особого желания дожидаться приезда полицейских. К тому же это хороший шанс – прокатиться еще раз на «Инфинити» того администратора; такой шанс выпадает не всегда.
Не знаю, оценит ли Леонидовна весь тот ужас, который обрушился на дом Монаха или нет, но, по крайней мере, я старался никого не убивать, как она и просила. Хотя что-то мне подсказывало, что она не совсем понимала на тот момент, что в большинстве случаев попадание стрелы с зазубренным наконечником разрывает плоть и в щепки перемалывает кости, встречающиеся на ее пути. Разумеется, шанс того, что человек выживет после попадание стрелы, достаточно низок. А о том администраторе можно вообще не говорить: выстрел из обреза дробью, которой он был заряжен, не оставил от его бедной рабочей кисти руки и следа.
Не знаю, что уж там придумала себе Леонидовна, но в последнюю очередь человека волнует сохранность людей, которые пытаются его пристрелить. В конце концов, ей нужен был убийца, и неважно, что она там наплела на той крыше. Я ее достаточно хорошо знаю, и знаю, что ей нужно от людей вроде меня на самом деле.
Скоро утро, а я только вернулся в коттедж моего деда. Я был очень рад наблюдать за репортажем, в котором рассказывалось об аресте Владимира Монаха, обвиняемого в убийстве офицера ФСБ Вероники Пуховой, тело которой было найдено в его загородном доме. Очередной головорез получит по заслугам.
Закрыв ноутбук, я достал из блокнота фотографию, на которой мы с сестрой и двоюродным братом обнимаем деда. Я помню этот день. Всё бы отдал, чтобы оказаться там снова хотя бы на несколько минут.
– Ты во мне не разочаруешься, обещаю.
После этого достал телефон и увидел несколько пропущенных звонков от мамы. Я написал ей сообщение: «Скоро буду», чтобы она не переживала. Поднявшись с кресла, взял лук со стрелой и прицелился в сторону стены, на которой висела статья с фото Монаха. Закрыв глаз, я раз и навсегда забыл про Владимира Монаха, всадив стрелу в его глаз на фотографии, которую повесил на стену.
Полицейское отделение № 5
07:31
Лейтенант Высоцкий
Сегодня самый отвратительный день за последний год. После бойни, которая произошла в загородном доме Владимира Монаха, нас всех подняли на уши. Я еще не знал, что точно там произошло, но я точно знал, что мне придется заниматься всем произошедшим. Наш начальник – марионетка Черных Тигров. Вместо того чтобы раскрывать реальные преступления, сажать за решетку людей вроде Монаха, мы вынуждены заниматься кражами сотовых телефонов, которые найдут у очередного пьяницы, сдавшего телефон в ломбард, чтобы на вырученные деньги купить себе бутылку водки. Но сегодня совершенно другая история, кто-то уже позвонил нашему начальнику и начал впрягаться за Владимира Монаха.
Пять лет назад я был старшим оперуполномоченным, но новый начальник решил, что я сую свой нос куда не следует, и меня разжаловали. Теперь я обычный сорокалетний опер, проживающий свою жизнь в одиночестве на нищенскую зарплату. Лучше картины и не представить.
Не успел я зайти в отдел, как ко мне подошел Иван. Еще вчера он был стажером, сегодня – полноценный сотрудник, которому не хватило ума поумнеть за время стажировки и свалить из этого места как можно дальше.
– Приветствую, лейтенант, – сказал Иван.
– Привет, что случилось? – я видел в руках юнца материал, который, как я предполагал, достанется мне.
– Какой-то придурок с луком и стрелами положил кучу народу в доме Монаха, он и над ним немного поработал, – шум в отделе не прекращался, и мне было тяжело сосредоточиться.
– Ничего не понял! – Иван подал мне материал, который у него был в руках и быстро пролистал фотографии с места происшествия. Я был сильно удивлен и даже не знал, как на такое реагировать. Кто-то перепутал День знаний с Новым годом? Я работал с всякими отбросами этого города, с наркоманами, насильниками, серийными убийцами, но такое за мою карьеру я видел впервые. – И кого нам ловить?
– Я думал, что вы скажете! – по взгляду Ивана было видно, что в университете его к этому не готовили, поэтому неудивительно.
– Объяви в розыск парня с луком и стрелами, сделай ориентировку и постарайся, чтобы эта информация осталась в стенах отдела. Не хочу, чтобы в городе началась паника из-за появления какого-то психа. А я пока что свяжусь со своими старыми друзьями, может они чем-нибудь смогут помочь.
Я взял телефон из кармана и ушел, не став выслушивать детские теории Ивана, которые он выдвигал во время своей стажировки.