Самодива
Шрифт:
Сайлен говорил то же самое: «Отдалилась от человеческой сущности настолько, насколько это возможно… настолько, что никогда не сможет вернуться».
Мы зашли в спальню, он положил меня и, перекатившись на живот, расположился рядом.
– Спрашивай меня о чем угодно. О чем еще хочешь знать.
Я уже знала важнейшую деталь, но отчасти надеялась, что он будет ее отрицать:
– Что произойдет, если ты перестанешь с ней видеться?
– Это не вариант. Правила просты: я не протестую. Не заставляю
– И все же?
– Однажды я пытался. Ничего хорошего. – Гнев в его глазах разъяснил мне остальное. – Так я и выяснил, что единственными действенными средствами, обладающими лечебными свойствами, являются алкоголь и женщины. Выпивка стирала память. А женщины, они… – Он покачал головой, как будто вся парадоксальность ситуации даже для него была непостижимой. – Они были компенсацией за все то, что она творила со мной. Такой абсурдно, невероятно услужливой компенсацией. Мне нужно было лишь выбрать одну из них – или больше, без разницы, – и, можно сказать, дело было сделано.
Теперь мне стало понятно, почему тогда, в нашу первую встречу, мой отказ стать очередным «сделанным делом» рассердил его.
– И все это облегчало встречу с Эльзой?
– Сильно облегчало.
– Каким образом?
– Просто облегчало.
– Мне нужно знать, Риз.
– После нескольких женщин в «Плюще» еще одна на поле для гольфа уже не кажется такой уж проблемой.
– Ясно. Так ты просто… добавил меня в эту мешанину?
– Тебя? – Он взглянул на потолок и улыбнулся. – Ты оказалась чем-то совершенно иным. Только мой взгляд упал на тебя и мир внезапно погрузился в покой. Покой, о котором я и не мечтал. Я знал еще до того, как ты заговорила, до того, как коснулся тебя, что все, что мне нужно – это быть рядом с тобой.
– Даже несмотря на то, что я так похожа на нее?
– А может и благодаря этому. Я, само собой, понятия не имел, что вы родственницы, но… ведь поначалу я и к ней тянулся. От нее веяло тем великолепием, той непорочной невинностью, что заворожила меня. Разве что в твоем случае она оказалась истинной.
– А в ее – нет?
Он предпочел не отвечать. Учитывая инциденты вроде Голых Олимпийских Игр, назвать Эльзу «невинной» язык не поворачивался.
– Неужели к тебе и вправду не закралась мысль о том, что мы можем быть родственницами?
– Да ладно, кто бы мог такое подумать? Между вами разница в пятнадцать лет, и она никогда не упоминала младшую сестренку. Я решил, что сходство было обыкновенным совпадением, неким восточноевропейским типажом, к которому у меня, по всей вероятности, была слабость. К моменту, когда я узнал, было слишком поздно. Я уже был на крючке.
– Как ты узнал?
– Когда Джейк на ужине назвал твою фамилию. Полагаю, он видел афишу о твоем выступлении.
Не удивительно, что Риз тем вечером отвез меня в Форбс, не проронив ни слова. «Приятно познакомиться, Теа Славин». Мое имя стало тайной местью Джейка, свершаемой
– И тогда начался ад. Я пытался держаться от тебя подальше, но не смог. Затем я заключил с собой договор: мы будем с тобой вместе, но никакого секса, пока ты не узнаешь правду. Само собой, я почти нарушил его. И все равно не смог объясниться с тобой.
– Почему?
– Потому что думал, что ты будешь опустошена. Что я должен был сказать? «Кстати, детка, я раз в месяц имею твою сестру»?
– Ну да. Так же, как сказал мне, что можешь встречаться с другими девушками.
– Я не говорил такого.
– Не так, ты всего лишь сказал, что ты не из тех парней, что встречаются лишь с одной.
– Потому что это не так, Теа. В моей жизни всегда будет другая женщина. Та, которую я не выношу.
Кажется, я тоже буду ее ненавидеть. Раз в месяц, каждое полнолуние.
– А что об остальном?
– Остальном?
– Те парни в джипе.
– С этим покончено. Той ночью, когда ты явилась перед моим домом, я мог убить Эвана за ту бессмыслицу, что он выболтал перед тобой. Я злился на него. На себя. На весь долбаный мир. А потом все стало еще хуже. Мы поссорились из–за Карнеги Холла.
– Все равно не понимаю, почему ты сказал, что не можешь пойти. Полной луны не было до субботы.
– В основном из–за чувства вины. Как, по–твоему, я должен был встретится с твоими родителями, зная, куда пойду следующей ночью?
– Но ты все равно пришел на концерт. Я нашла твою записку.
– Я должен был услышать твою игру, так или иначе. Я планировал наблюдать издалека, потом вернуться сюда и в субботу встретиться с Эльзой. Все получилось, почти.
– Почти?
– Я не ожидал, что буду ревновать к брату.
– Ты. Ревнуешь к Джейку.
– Нет, не в этом смысле. Я верю Джейку больше, чем самому себе. Но завидую его свободе. Тому, что он может провести с тобой вечер как нормальный парень, какой тебе и нужен – а не с моим багажом.
Я старалась не думать о том, что мне нужно, или как все бы обернулось, если бы в итоге я была с Джейком. Риз тоже затих. На стене, высоко над нашими головами, нарисованный двойник восседал в спокойствии, охраняя собственную тишь.
– Мой профессор по древнегреческому искусству однажды упоминал даемонов.
Он проследил за моим взглядом, направленным на полотно.
– И?
– Все не так плохо. Определенно сверхъестественный, но не злонамеренный дух. По крайней мере, в древнегреческой мифологии.
– Обнадеживающее начало. Что дальше?
– Обладает несравненным интеллектом и талантом в области искусств. Поэтому ты так хорошо играешь на фортепиано?
Он рассмеялся.
– Мне нравится думать, что моя игра и до этого не была ужасной. Но тебе стоит послушать моего брата. Вот уж кто может фантастически порхать по клавишам даже без демонических способностей.