Самодива

Зуркова Красси

– Выровняться с чем?

– С полуночью. Когда свет от полнолуния попадает на лезвие ровно в двенадцать ночи, его тень с шипением возрождается к жизни. Она зажигается, как свечной фитиль, самим богом.

– Дионисом?

– Им самым. Всякий раз, когда ему предлагается чья-то жизнь, появляется змея, чтобы принять ее.

– Значит... это то, как моя сестра умерла?

– Умерла? – Его губы изогнулись в немного печальной улыбке. – Сама смерть теперь просто увядает у ее ног. Но конечно, это стало одним из условий обмена, если это то, что ты имеешь ввиду.

Он подошел к нише в стене напротив камина. Один магистр однажды уже назвал ее "Альков".

–

Я уверен, что ты знакома с легендой о Святом Граале. Некоторые полагают, что это чаша, из которой Христос пил на тайной вечере, и в которой была собрана его кровь после того, как Он был снят с креста. Другие видят в нем некий мистический котелок. В одной из валлийских легенд король Артур с риском вошел в подземный мир, чтобы украсть кельтский котелок, который мог бы оживить его мертвых воинов. Эти ланцеты, – он указал на три витража, сформировавшие полуокружность алькова, – рассказывают нам историю рыцарей, которые пытались найти Грааль. Одной из наиболее спорных сцен является изображение сестры сэра Персиваля, как она пожертвовала своей жизнью, чтобы излечить смертельно больную женщину. В нем был применен ритуал кровопускания. Отсюда и название на стеклянной панели: "Замок странного обычая".

Я посмотрела на окна. В них не было уже цвета, просто паутина из кусочков стекла, потемневшая до момента рассвета. Но где-то там наверху, скрытая среди других, была сцена, о чьем отношении к смерти моей сестры я уже начинала догадываться.

– Представь себе, сколько крови должно быть взято от одного человека, чтобы очистить больную кровь другого! Кровь девственницы считалась более чистой и чаша, полная такой крови, была достаточной мерой, но даже это могло привести к анемии и смерти человека. Любая более меньшая доза – скажем, потир, – означала, что должно было быть примешано что-то еще. И это что-то было даже более мощным средством, чем кровь: змеиный яд.

– Но разве яд не убивает?

– Не при правильном использовании. Ты знаешь, что обычно говорили римляне? – Он ждал, как будто это было вполне естественно, что я буду просто тусоваться с древними римлянами в современной школе. – В чаше нет смерти. Они вводили яд в качестве лекарственного средства, зная, что он может излечить при проглатывании так же, как он мог бы убить, если бы попал в рану.

– И моя сестра получила яд в рану?

– На самом деле здесь оба случая. Сначала змея принесла смерть в ее вены, и затем напиток сделал ее бессмертной. Эта идея – что можно выпить эликсир жизни и обрести бессмертие, – так же стара, как само человечество. Если оглянуться на прошлое, то "Грааль" будет лишь обычным черепом, в котором были смешаны кровь и яд с образованием вещества непревзойденной лекарственной силы. В Греции мы используем блюдо для смешивания, называемое кратер. Но даже простая глиняная чаша может сделать то же самое. – Он поднял руку и я увидела в ней маленькую чашку, наполненную водой. "Человек может давать ему имена, окутать его тайной, погрузить его в запутанный миф. Но в конце концов Грааль – это просто чаша. Его единственная сила исходит от того, что мы наливаем внутри него.

– Я вижу только воду внутри этой чашки.

– Ты начинаешь с воды; она является источником всей жизни. А ты затем добавляешь другие составляющие.

Я наблюдала, как он поднялся на несколько ступенек к тому, что могло бы быть алтарем, если бы Проктер Холл был церковью. Массивный стол раскинулся под витражом: Высокий Стол, за которым декан Уэст имел обыкновение читать молитву на латинском языке и

править своей облаченной в мантию империей ученых. Теперь Сайлен провел рукой по поверхности... и там начала появляться фигура, мужская фигура! Затем другая – женская. Тела лежали словно во сне, покрытые белым покрывалом, две головы почти касались друг друга в середине.

– Я думала, что только рысь может вызывать секреты к жизни?

– Секреты – да. Но это мое собственное прошлое, и я могу раскрыть его тебе всякий раз, когда я этого хочу.

Он протянул руку под покрывало. Поднял руку женщины. Держал чашку под ней до тех пор, пока слабый всплеск упавшей капли не пронесся по залу. Я представила себе крошечный надрез, едва заметный на ее бледной коже. То, что Джайлс заметил в гробу, было вовсе не уколом от шипа, а следом от укуса змеи, все еще кровоточащим.

– Ты, наверное, ожидала увидеть меня держащим флаконы в руках – белый и красный, яд и кровь. Но с помощью укуса змеи эти два компонента уже смешиваются. А если клык змеи принадлежит самому Дионису, одной капли достаточно, чтобы превратить чашу в чудесный фонтан молодости.

Он поднял чашу в мою сторону, и я сделала шаг назад, в ужасе, что он ожидал, что я буду пить из нее.

– Не волнуйся, это не напиток для живых. Но с другой стороны, один глоток, влитый в мертвые губы, – и к тому времени, когда взойдет следующая луна, жизнь вернется к телу. На этот раз навсегда.

– Тогда как моя сестра оказалась в похоронном зале?

– Это был единственный путь.

– Но почему, если никто и не собирался проводить похороны?

– Потому что новости о пропавшей студентке стали бы катастрофой для всех, участвующих в этом. Новые расследования, вопросы СМИ, предложения вознаграждения за любую информацию... судорожный поиск искомого был бы просто бесконечным. С другой стороны, пропавшее тело мертвой студентки – эта новость забывается за одну ночь. Здесь нет никаких перспектив погони за тайной, никакого красивого счастливого конца. Подобная статья попадет на первую страницу, затем эту страницу скомкают и выбросят в мусорную корзину, вот и все.

Может быть, это и было концом для всех остальных. Но были еще два человека в месте, который я зову своим домом, и они никогда не переставали надеяться найти все ответы на свои вопросы. И они так и продолжать ждать их всю свою жизнь.

– И Рис тоже закончил свою прежнюю жизнь в похоронном доме?

– Нет, у него не было никаких видимых изменений, поэтому он продолжил учиться в школе. Только двое поняли, что с ним что-то не так – его брат и тот дворецкий. Брат, конечно, осознал это лишь спустя годы.

– Почему тогда Эльза изменилась, а он нет?

– Потому что он ни с кем не заключал договор. Когда я приложил чашу к его мертвым губам, он получил бессмертие – и все, предлагающееся к этому, – но без обязательств, как вы, люди, любите говорить. Конечно, он стал обязан ей, и так будет всегда. Но не самому Дионису. Что и делает даемона прекрасным созданием, практически ничем не отличимым от обычного смертного.

– А моя сестра?

– Твоя сестра вынудила бога на самое чудовищное соглашение: заставила смерть отступить от уже принесенной жертвы. Немногие осмеливались рискнуть, невзирая на последствия подобной сделки. Так что она... обратилась, если можно так сказать. Претерпела метаморфозы. Той ночью она отдалилась от человеческой сущности настолько, насколько это возможно, хоть снаружи и осталась прежней. Отдалилась настолько, что никогда не сможет вернуться.