Самодива
Шрифт:
– Быть с тобой и не видеть твоих страданий. Ты просто должна быть терпеливой со мной.
– Я ничего не должна.
– Конечно, не должна. Я не это имел в виду.
Его глаза всегда гипнотизировали, но до настоящего момента, я никогда не видела их умоляющими.
– Поехали домой со мной – автомобиль снаружи.
– Мне нужно отдохнуть. В моей собственной кровати.
– Тогда позволь мне остаться здесь. Мы просто будем спать, я обещаю.
Мой телефон зазвонил, и звук был таким резким, что я поняла, что Риз говорил шепотом. Это был Бен. Я извинилась перед ним, спросила,
Риз наблюдал, ожидая, когда я повешу трубку.
– Мне нравится то, какая ты милая со всеми.
– Милая? Из–за тебя я только что была грубой со своим другом. Это не может повториться.
– Прости меня, Теа. Мне действительно жаль. – Его пальцы скользнули по моей щеке, быстро, но едва касаясь её, словно боясь повредить поверхность крыла бабочки. – Позволь мне остаться здесь на ночь. Пожалуйста.
– Каким образом? В моей кровати с трудом помещается один человек.
Он быстро поцеловал меня. Повернулся. Схватил край покрывала и скинул его одним движением, сбрасывая все на пол: одеяло, простыни, подушку. Не успела я и слова сказать, как моя обувь была снята, платье стянуто, а ноги оказались на невероятно мягкой хлопчатой ткани, более мягкой, чем я могла себе представить своё белье на грубом ковре. Затем он сложил все вдвое и заботливо укрыл нас, долгое время целуя моё лицо …
И тем самым две реальности слились воедино. Во всяком случае, с другой стороны, мой вечер завершился именно так, как я и хотела – в его объятиях.
МНЕ ПРИСНИЛОСЬ, ЧТО я была с Ризом. В поле. В поле, расстелившем свои удивительные травы под нами – красные, убийственно красные, как если бы земля изливала кровью всю свою скорбь в черное, как смоль, небо. Умоляя его. Изнывая от ожидания.
В сравнении с белоснежными зимними птицами все вокруг было тусклым, хилые скелеты деревьев сплели свои секреты в плотной паутине молчания. Внутри воздух был порывистым, свободным.
Он шел первым – уводя нас вглубь леса, в его безжизненные лабиринты. Я с плавностью тени шла по его стопам. Двигаясь с ним. Дыша ним. Существуя только в нём, будто я всегда принадлежала ему.
Пока мы шли, он рассказывал мне о тьме. О его вечном мраке и о том, как он хотел взять меня – так, как мрачная ночь охватывает землю: атакуя её, прорываясь сквозь каждую расщелину и грунт, с силой с которой нас влекло друг к другу навстречу, безумно, необратимо, даже не подозревая об этом –
затем он повернулся.
Я чувствовала его глаза. Их вину. Его затухающий голос, когда я ускользала:
вовсе не потеряно
если ты не откроешь глаза
я буду
одна
голодная
не способным вернуть тебя
из бездны
В отличие от меня он
– Солнце? Нет, солнце далеко не потеряно. Оно уже встало и, если ты не откроешь глаза … – Знакомый смех пролился у моего уха. – Если ты не откроешь глаза, я буду вынужден завтракать без тебя. Не говори мне, что ты хочешь проснуться одна и голодная.
Я огляделась и обнаружила себя свернутой калачиком на полу своей комнаты. Риз, улыбаясь, склонился надо мной.
– Доброе утро. Тебя невозможно вернуть!
– Куда вернуть?
– Сюда, из бездны сна.
Он уже сходил в столовую и принес поднос с едой: теплый тост, два омлета, кофе и тарелку с фруктами. Впрочем, и в этот раз его больше интересовало наблюдать то, как я ем, нежели сама еда.
– Ты не голоден?
Он пожал плечами, откусывая кусок тоста:
– Толкотня отбила мне аппетит. Я и забыл, что Форбс по утрам превращается в зоопарк.
Моя вилка остановилась в воздухе. Забыл? Я видела, как хлеб опускался вниз по его горлу, когда он осознал, что его ляп не ускользнул от моего внимания.
– Когда это ты прежде был жаворонком в Форбсе?
Всего одно тщательно подобранное слово:
– Давно.
Затем еще три:
– На втором курсе.
Мне наконец-то удалось выудить это из него: когда-то он учился в Принстоне.
– Почему ты не рассказал мне, что жил в Форбсе?
– Потому что не жил. Я имею в виду в Форбсе.
Он звучал униженно от моих вопросов, и я тут же прекратила допрос. Чего ради? В те времена лишь одна вещь могла удерживать его подальше от общежития всю ночь: то же, что удерживает его вдали от дома и сейчас. Как бы то ни было, в это мгновение этой «вещью» довелось быть мне.
Я размешала сахар в своём кофе.
– Кстати, мы, наверное, не увидимся до пятницы.
– Почему?
– Завтра начинаются экзамены. Я должна дать книжный обет.
– Есть что-то еще, Теа. – Казалось, всегда было что-то еще. – В пятницу не получится. Я уеду на некоторое время.
– На сколько?
– Всего несколько дней, я вернусь к субботе. Но до этого мне нужно побыть одному.
Нужно побыть. По крайней мере, в отличие от Джейка, он поставил меня в известность заблаговременно.
– Тогда увидимся на выходных. Ничего страшного.
Но это было важно. Было ясно, что для него это было важнее, чем для меня. Необъяснимое чувство вины проникло в его глаза и осталось там.
Безумные сценарии начали роиться в моей голове. Что, если он был тайно женат? У него был ребенок? Или откуда он взял все свои деньги? Корпоративные махинации? Происки мафиози? Затем я заставила свои мысли вернуться к реальности: у Риза были планы, которые не включали меня. У меня не было права расстраиваться по этому поводу, и он не должен был давать меня объяснения.