Самки

Анохин Сергей Николаевич

Конец немой сцены.

Снова послышался голос Леси, уже обычный, родной:

– Не психуй, не трону. Просто посмотреть хочу, как доносы стряпают.

– Это не донос. Это правда, – заныл Селезнев, ползая под столом в поисках «Паркера». – Вы ж сами…

Широко зевнув, Эдик направился к выходу:

– Пойду-ка Альберта позову, пора с этим кончать.

– К-какого Альберта?

– Честного нотариуса, – назидательным голосом сообщил Отвертка и вынырнул за дверь.

Подтянутый и очень деловой Альберт брезгливо взял в руки документ, придирчиво изучил его, отложил. Вопросительно уставился на Отвертку. Тот кивнул.

Деловито, как вода в засорившейся канализации, зажурчали хоть и по-русски сказанные, но совершенно непонятные непосвященному в таинства, слова и фразы:

– Активы уже спилили? [4] – Нет, только скипетр и державу взяли. [5]

Альберт кисло сощурился:

– Кривые меры [6] сами через прикормленных провели? [7] – Инициативщик [8] все организовал.

4

Спилить актив – продать основной актив предприятия, оставить предприятие «пустым».

5

Скипетр и держава – атрибуты власти генерального директора: печать, право подписи, кресло, кабинет, табличка на двери.

6

Кривые меры – фальшивые либо вынесенные на основании поддельных документов судебные определения.

7

Прикормленные – коррумпированные чиновники (судья, прокурор, милиционер и пр.).

8

Инициативщики – «пятая колонна» из числа акционеров, недовольных руководством предприятия.

– Поня-а-атно. Значит, через прокладку вывести [9] еще не успели.

– Пионеры как раз сейчас баню [10] готовят, маячки выставляют… [11] Честный нотариус вполоборота развернулся к Эдику и вынес наконец свой вердикт:

– Типичный вход. [12] Ничего оригинального.

– Вы, главное, скажите, – не выдержала Леся, – того, что он написал, достаточно, чтобы вернуть?..

9

Прокладка – компания-однодневка, которую используют для разовых операций в процессе рейдерского захвата. Вывести актив через прокладку – создать добросовестного приобретателя.

10

Баня – кампания по отбеливанию имени рейдера.

11

Выставить маячок – дать поручение нужному человеку, чтоб он предупредил, просигнализировал.

12

Вход – силовое занятие здания правления предприятия и кабинета генерального директора, взятие скипетра и державы, сопровождается выносом тела.

– Чтобы все вернуть – не уверен, для контрвхода еще многое потребуется, а вот чтобы возбудиться [13] и верно дело выиграть – не вопрос. Ну и чтобы кое-кого закрыть. [14] – Он с презрением поморщился на погрустневшего Селезнева и щелкнул полированным ногтем по признанию. – При таком фартовом раскладе зайти и удержаться [15] не смогли… Дилетанты…

И вот уже из объемного кейса извлечена печать, аккуратно приложена к бумаге, поставлены подписи.

13

Возбудиться – возбудить уголовное дело против директора или акционера, возбудить исполнительное производство по мерам.

14

Закрыть – применить принудительные меры уголовного характера, заключить под стражу, посадить в тюрьму.

15

Зайти

и удержаться – провести мероприятия по входу на объект и дальнейшему удержанию контроля над предприятием.

Финита? Хеппи-энд? Или только начало?..

Небрежно запихивая конверт в портфель, Альберт удовлетворенно произнес:

– Ну вот, можно хоть сейчас начинать отпугивание акул.

– Это что такое?

– Более изощренные приемы защиты, чтобы отбить рейдерам всю охоту. Проведение дополнительной эмиссии акций по закрытой подписке, реструктуризация компании, перевод активов в дружественные компании, принятие поправок к уставу и прочее… Ученый вышел из ступора:

– Этого не потребуется. А сколько мы вам?..

– Не ваш вопрос. – Альберт посмотрел на Отвертку. – Эдик, ты знаешь, как меня найти, когда потребуется. А теперь – прошу извинить. Дела.

Не глядя на поверженного в прах Селезнева, он вышел из кабинета.

– Ты что, и правда с ним сам рассчитываться будешь? Зачем?

– Не переживай. Он мне кое-что должен. Ему заплатишь, если он твои дела дальше вести будет. А это все – только за уважуху.

Да, судя по тому, как профессионально господин честный нотариус тут с Селезневым беседовал, ему Эдиковы услуги нередко требуются. Понятно, что Перстень сам такими делами давно не промышляет, но вот сподвижники – другое дело, войти по беспределу, вынести тело, закошмарить – как там у них еще? – а в Отверткиной бригаде все сплошь полные отморозки, им только волю дай… Ну и для публичной отмывки без Эдуарда Самарина не обойтись – профессиональный пиарщик, чай.

24 августа 2007 года

Джон Цыдыпжапов – Беседа

Жизнь и работа приучили Хализина к безнаказанности. Сначала от всего защищал всесильный папа, потом собственные погоны. Он не просто привык к беспределу, он любил все связанное с этим понятием. Каждая тема раз за разом демонстрировала: только так всегда и прокатит. Причин что-то менять в этом плане Боря не видел.

Тем более сегодня, когда, боясь признаться самому себе, он искусственно накручивал борзоту. Его реально сильно колбасило – эта рожкинская тема отдавала какой-то непонятной и опасной гнилью. Не было обычного ощущения, что дело выгорит. Хализин злился на себя, но не мог справиться с приступами липкой тошноты, накатывавшей изнутри. Именно потому и встречался накануне со Стерховым, чтобы обезопасить себя заранее.

Но, во всяком случае, как-то шифроваться в телефонных разговорах он не считал нужным. Прослушка не прослушка, засекут не засекут – какая-нибудь отмазка найдется (гниль и страх были в чем-то другом, но – непонятно в чем). И сейчас, летя в Мытищи, он гнал по сотовой связи открытым текстом, без всякой конспирации.

– Короче, все усекли? Машины во дворе не ставить, там решетка с дверью на коде. Код – два-семь-девять, запомнил? Входим во двор, дверь прямо в лоб будет, метров десять. По бокам не смотрите, только напрямую, так баранам своим и объясни, а то везде застревать будут. Там код три-пять-восемь. Третий этаж, двенадцатая квартира. Выносим дверь, берем их и…

Вдруг образовалась какая-то неясная пауза.

– И что?.. – спросил Скоба, начальник отрядной смены. Не будучи стопудовым тупарем, он все же предпочитал четкие установки, чтобы не было поводов обвинить в самодеятельности, от которой, по его пониманию, было полшага до элементарного крысятничества.

– Ну что – «что»?! Непонятно, что ли?! – озлился Хализин.

– А-а… Понятно. Есть, закроем. Все, на связи, – отрапортовал Скоба.

Хализин стиснул зубы, но промолчал. Только сейчас ему стукнуло в голову, что шеф, детально расписав задачу до последнего акта, каким-то образом съехал с последнего приказа. Четкой позиции по главному вопросу – «что с ними делать?» – почему-то не прозвучало. А Борис, озаботившийся пробивкой адреса, анализом поляны, узнаванием дверных кодов, комплектованием экспедиции и прочей лабудой, тоже не допер спросить прямо.

– Да подожди ты «на связи»! – рявкнул он. – По обстоятельствам с ними. Все.

«Чероки» Хализина подъехал последним. «Рэнджровер» и «мерс» уже припарковались близ видеосалона, в нескольких метрах от которого зияла дыра арки, кое-как заделанная металлической решеткой. В сгущающихся сумерках на облупившейся черной краске зазывно и неестественно ярко блестел, словно специально отчищенный, кодовый замок.

Оставлять водителей в тачках Боря, естественно, не стал. Он любил брать массой, а перестраховки вообще были не в его привычке. Одиннадцать человек дисциплинированно рассредоточились вдоль тротуара, ожидая команды. Все как отпечатаны с матрицы: кроссовки, куртки, бейсболки. Прохожие опасливо косились, стараясь не задерживаться у входа в видеосалон. К арке тем более не приближался ни один человек. Даже те, кто там жил, в этот вечер, наверное, не торопились домой.