Сами по себе

Болмат Сергей

— Они хуже чипсов.

Антон подумал. Он снова хозяйничал курсором в грамматических развалинах компьютерного языка.

— Не всегда.

Они помолчали.

— Ничего подобного, — неожиданно возмутился Антон, — чипсы вообще в рот взять нельзя после третьей упаковки.

— Короче, слушай, — сказал Тема.

— Слушаю. — покорно сказал Антон через пару минут.

Тема сосредоточенно вспоминал: сначала было так. Потом так. Потом так. Потом она подошла. Нет, сначала включила. Потом. Тарелка с аккуратным стуком. Замасленная. Лилось

длинно, с пузырьками. Он чувствовал, что. Или? Хрустят. И потом: бах! Как? Бах! Вот так. Бах!!! Сам не ожидал. Потому что. А улыбалась. Сначала больница, по запаху вспомнил. Спросила. Да-да. Очень даже. Идиотизм. С грохотом вылетают. Тр-р-р-р. (Даже из туалета слышно). Автоответчик тоже, кстати сказать. Бу-бу-бу. И потом все остальное. Раз, раз, раз. Хлоп. Бам. Лестница. Солнце. Думал, вечер и вдруг светло. 2 часа? Или 3? (7 — 3 = 4). Не может быть. Что-то перепутал. Косо по стене. Пыль. «Бобка — пидр», нацарапанное монеткой на дверце лифта.

— Я тебе, вроде, двести долларов должен? — спросил Тема.

— Четыреста восемьдесят. — сказал Антон справочным голосом.

— Одолжи еще двести.

— Зачем?

— Для ровного счета.

— Бери.

Ногой Антон выпихнул из-под стола картонную коробку из-под микроволновки. Коробка плавно подъехала по паркету к теминому матрасу. Тема попытался сесть, но потерял равновесие и опрокинулся на спину. Голова его подпрыгнула на подушке. Он замахал ногами в воздухе. Тапки слетели и упали к нему на грудь. Он ударился локтем об пол, поскользнулся и выкарабкался, наконец, из недр своего ложа. Сел. Надел тапки. Заглянул в коробку.

Коробка была доверху наполнена разнообразной валютой: долларами, франками, кронами, марками и фунтами. Бумажки лежали вперемешку: новенькие и старые, мятые и гладкие, яркие и бледные. Тема раскурил очередной косяк и принялся выбирать. Снова затрещал факс.

— Короче, слушай, — сказал Тема решительно. — Она мне гренки сделала.

Антон не ответил.

— С медом, — сказал Тема задумчиво.

Антон не ответил.

— Сволочь. — сказал Тема.

— Зря ты так переживаешь. — сказал Антон.

— Кто переживает?

Тема оторвался от коробки и посмотрел на Антона.

— Я?

Крошечный уголек выбрал момент, незаметно отвалился от кончика папиросы и упал в коробку.

Антон недоверчиво выглянул из-за компьютера.

— Нет?

Тема помотал головой.

— Абсолютно. Ты будешь?

— Буду.

Тема затянулся и снова заглянул в коробку.

— Я еще сто возьму.

— Зачем?

— За хлебом сходить.

— Возьми.

Тема достал банкноту и ногой оттолкнул коробку обратно под стол.

— Она сказала, что я — животное.

Антон вежливо промолчал.

— Правда. Сказала, что я — собака Павлова. Которая только для опытов и годится. Честное слово. Сказала, что мне лампочку надо в голову вставить, чтобы видно было, когда у меня какое настроение. Что меня надо в космос запустить, чтобы посмотреть, как невесомость на шизофреников

воздействует.

Антон распечатал восемь новеньких компакт-дисков и один за другим вогнал их в компьютер. Компьютер довольно заурчал.

— Тебе надо спортом позаниматься, — сказал Антон рассудительно.

— Спортом только дебилы занимаются, — немедленно отреагировал Тема, — и лесбиянки. Понимаешь, я работать пошел.

Антон заинтересованно выглянул из-за компьютера.

— В том-то и дело. Устроился в нервную клинику по объявлению, как объект для исследований. Не должен был есть ничего сладкого. Вообще ничего. Три недели. Обещали денег заплатить.

— Много?

— Много. А она мне делает гренки! С медом! Понимаешь?! Это при том, что я ей тысячу раз говорил, что мне ничего сладкого нельзя!

— А что они хотели исследовать?

Тема задумался.

— Мозг, вроде… Короче, я ее толкнул…

— Сильно?

— Нос ей сломал.

Тема в третий раз поискал вокруг себя пепельницу и опять не нашел. Он опять выдавил из себя прозрачную каплю слюны, аккуратно опустил ее на зашипевший кончик папиросы, подождал и положил ее рядом с остальными окурками по левую от себя сторону.

— Она, по крайней мере, говорит, что сломал. Кровь ей натекла на новый джемпер. Она себе только что новый джемпер купила. Овечий.

Тема обхватил губами мундштук последней папиросы. Он зажег спичку и посмотрел на огонек. Внутри неподвижного огонька быстро-быстро летели вверх микроскопические искры.

Антон внимательно посмотрел на него из-за стола.

— Так ты и вправду животное.

Огонек приблизился к пальцам. Тема торопливо погасил спичку.

— Я лично так не считаю.

Он попытался затянуться, поперхнулся и с удивлением обнаружил, что забыл закурить. Он поискал спички.

— Я думаю, у нее кто-то есть.

Тема снова вставил папиросу в рот.

— В каком смысле? — спросил Антон. — Тебе не кажется, что у нас дымом пахнет?

Он принюхался.

— Я уверен, что она все это специально подстроила, — ответил Тема.

— Зачем?

Тема зажег спичку и снова уставился на огонек.

— Хотела от меня избавиться.

Антон даже оторвался на секунду от экрана. Он недоверчиво наклонил голову и старательно расположил два фломастера на столе строго параллельно друг другу.

Тема погасил спичку.

— Ты считаешь, что я неправ?

— Нет-нет, продолжай. Интересно.

— Она отлично знала, что мне ничего сладкого нельзя. Ты будешь?

Тема продемонстрировал Антону нераскуренный косяк.

— Да, — сказал Антон, безнадежно протянув руку, — дай сюда.

Он оглянулся на компьютер. Компьютер нетерпеливо запищал.

Тема снова зажег спичку.

— Дрянь, — сказал он неуверенно, глядя, как на стенке картонной коробки расползается круглое коричневое пятно. — Хорошая, кстати, трава, — добавил он, когда над краем коробки показалось пламя, длинным дымным языком облизавшее снизу столешницу.