Самба «Шабаш»
Шрифт:
— Мы нуждаемся в вас. Эти времена, столь подходящие для хаоса, подходят и для возвращения Вашего Величества. Возьмите меня в жены. В качестве приданого я отдам вам весь мир.
Грегуар сложил и с осторожностью убрал носовой платок в карман пелерины из чернобурки. Кармилла, опустив голову, ждала вердикта. Перед тем как открыться ей, он испытывал лишь ненависть к той, что принесла столько бед. Но когда он увидел перед собой униженную и покорную колдунью, в нем проснулись воспоминания о клятве подданства, и эти воспоминания приятно
— Мне жаль. Баньши подняла глаза.
— Как это вам жаль?
Он смущенно почесал в затылке.
— Произнеси вы формулу лет двести — триста назад. Но теперь я ничего не могу сделать для вас.
Фундамент, на котором покоились ее амбиции, ее мечты, ее новое существование, не мог развалиться, как карточный домик!
— Но... В конце концов... Я подношу вам Армагеддон на серебряном блюде.
— Будь оно даже золотым, я бы отказался.
— Я... Я вас люблю! И сделаю все, чтобы понравиться вам.
Дьяволу вдруг захотелось схватить в объятия эту заблудшую овцу... и раздавить ее. Но он сдержался. Из-за слишком сильного запаха духов. Вместо этого он материализовал богато украшенный трон и уселся на него. Кармилла, узнав в этом кресле из черного рога один из своих литургических предметов, осмелела и попыталась выяснить положение дел.
— Меня мало трогает, — начала она высокопарно в соответствии с обстоятельствами, — что вы смешались с людьми. Вам непозволительно отказаться от черной магии, от тех, кто, как я или Жиль Гарнье, служили и продолжают служить вам. У вас остались обязательства перед нами.
— Я выбросил в крапиву свою божественную оболочку.
— Я не понимаю.
Он терял терпение из-за упрямства Кармиллы.
— Конечно, вы не понимаете. Вы выросли, имея перед собой искаженный образ моей личности. Отныне я живу днем и сплю ночью. Вот такие дела.
«Я ошиблась в выборе собеседника», — подумала Баньши. Его обязательно должны были заменить в пантеоне. Мир без мрака немыслим. Кого же вызвать? К какому иному существу обратиться?
— Ни к какому, — прервал ее мысли Дьявол. — Место после моего ухода осталось вакантным. И таковым останется навсегда.
Кармилла слушала его вполуха. И разрабатывала новую стратегию.
— Баньши! — окликнул ее Дьявол.
И поднял дыбом волосы на голове Кармиллы. Она, побледнев от ярости, уставилась на него.
— Вы ничего собой не представляете, я смогу найти... кого-нибудь другого.
И хотела отступить. Дьявол окружил ее стеной пламени, встал и надвинулся на нее.
— Вы отныне — ничто, — продолжала она. — Иначе вы спасли бы Лилит.
Лицо Грегуара едва изменилось. Ей было знакомо это выражение. Когда оно появлялось на лице профессора истории, оно наводило ужас на студентов, ибо за ним следовал вопрос-ловушка. Кармилла поняла, что подписала себе смертный приговор.
— Лилит будет жить, — сообщил он
Баньши усмехнулась. Она утеряла любое чувство меры.
— Лилит, быть может, будет жить. Но не ваша маленькая Роберта. Боюсь, что для нее все кончилось.
В ее горло впились когти и медленно сжались.
— Морген... стерн мертва, — хрипло выговорила колдунья, чувствуя, что ее глаза вылезают из орбит. — Ее погубила гордыня... она собралась... помериться силой со мной. Можете поставить... крест... на вашей... утренней... звезде.
Дьявол исследовал мозг Баньши. Увидел бой, а потом исчезновение своей подруги. Он выпустил колдунью. Та упала на колени, держась за шею, кашляя и сплевывая тягучую слюну. Он подошел к краю крыла и глянул вниз на город Верн. Как узнать, не придумала ли все Баньши? Реальные и выдуманные вещи были так крепко переплетены в человеческом духе. Но если эта фурия говорила правду...
Ненависть обожгла ему грудь. За его спиной послышался рев. Он обернулся и увидел, что неустрашимая Баньши превратилась в дымящийся факел. Он властным движением руки поднял его. Мгновенное возгорание должно было убить ее. Но он решил поддержать в ней жизнь, чтобы она поняла, какая участь ей уготована.
— Видишь этого сома внизу?
Глаза с обожженными веками остановились на точке лагуны, где показалось некое подобие кракена. Гигантский сом тянул чудовищную морду к гидросамолету, который на этой высоте был вне досягаемости.
— Полагаю, ты его не узнаешь?
Кармилле хотелось только одного — чтобы кончилась невыносимая пытка. Однако она заставила себя вглядеться в лицо чудовищного животного. Похоже, сом улыбался. И эта улыбка кого-то ей действительно напоминала.
— Горячо, — пошутил Дьявол. «Гектор?» — решила колдунья.
— Он самый. Гектор Барнабит, бывший хранитель святилища Малой Праги. Он не утонул, как ты решила. Несомненно, после прилива его проглотил сом достаточных размеров, но алхимические познания Гектора позволили ему перестроить рыбу. Он не забыл тебя, Кармилла. И ждет не дождется встречи с тобой.
Дьявол столкнул Баньши в пустоту. Она упала прямо в разверстую пасть сома, оставив за собой в небе гроздья осколков, таких же черных, как и лепестки ее орхидеи. Чудовище захлопнуло пасть и тут же погрузилось в пучину.
— Веселой Вальпургиевой ночи, — хмыкнул Дьявол, стирая с кончиков пальцев сажу от сгоревшей человеческой плоти.
Он вернулся к месту сочленения крыльев, спустился через люк в гидросамолет, направился к камере, где нашел агонизирующего плюшевого медвежонка. Снял с него оковы и направился к люку, открывшемуся при его приближении. И продолжал ступать в пустоте, пока гигантский гидросамолет, лишенный магии, удерживающей его в воздухе, падал в лагуну, которая вскоре поглотила его. Он ступил на твердь в отдаленном уголке города Верн, зажав медвежонка под локтем.