Самба «Шабаш»

Эрве Жюбер

— Ему стало плохо, — ответила оракул. — Он не вылезал из туалета с самого Жантар Мантара.

Баньши пожала плечами и последовала за Пишенеттом, оставив Гарнье, Винчестер и Пифию на причале. Они поднялись к палатке, и человечек откинул полог, приглашая ее войти. Баньши подняла второй полог и увидела круг, который хранительница города Верн обустроила для приема.

Роберта сидела в позе лотоса, одетая в пончо. На плечи наброшен газовый лазурно-пунцовый шарф. Запястья украшали серебряные браслеты. На ногах красовались тапочки из лебединого

пуха. На столике перед ней лежали символические предметы — окарина, закрытая книга, перо казуара, которое просто нравилось Роберте за красоту, и сидел еж — это был Ганс-Фридрих, который оскалился, увидев Баньши. Кармилла издевательски захлопала в ладоши.

— Снимаю шляпу, Роберта. Я проделала путешествие не зря.

Наклонилась к столику, тщательно избегая близости ежа, словно не заметила книгу, схватила перо и принялась острием чистить ногти.

— Перестаньте, Кармилла. Вы несетесь к гибели. Если мы не уничтожим вас, этим займется Дьявол.

Баньши закончила чистить ногти и бросила перо через плечо.

— Святая Роберта, покровительница заранее проигранных дел, — процедила она. — Эти твои ткани и бижутерия не заставят меня изменить намерения.

Моргенстерн, как ни странно, улыбалась. Это обескуражило ее противницу, которая предложила:

— Я могу еще отпустить тебя. Только тебя. Если отдашь мне ребенка.

Глаза Роберты увлажнились. Баньши решила, что ее ждет дурная новость.

— Только не говори, что она умерла.

— Она не умерла.

— Хорошо, что она жива.

— Она и не жива.

— Ни жива, ни мертва? Что за чушь ты несешь?

— Вскоре ты узнаешь об этом.

Кармилла двинулась на Роберту. Тут же появился Пишенетт — его рука лежала на поясе. Моргенстерн даже не моргнула, видя, как Баньши, воплощение могущества, надвигается на нее. Она ощущала себя неуязвимой и безмятежной.

— В сумерках, — напомнила она. — Бой развернется на равнине в километре отсюда. Эрментруда объявит о начале тремя раскатами грома.

Баньши поглядела на рыжеволосую женщину, решительную и беспощадную.

— Какие силы ты выставляешь против меня? — рявкнула она. — Ты знаешь, кого я привезла? У вас — у тебя и твоих служителей белой магии — нет ни единого шанса.

— В сумерки, на равнине, — повторила Роберта.

Баньши шумно втянула воздух, развернулась и собралась выйти.

— Кстати, — спросила она, приподнимая полог, — до того, как я предам твое святилище огню и крови, скажи, какую магию оно представляет.

На этот вопрос Роберта ответить могла. Она даже надеялась, что Баньши задаст этот вопрос.

— Мечта и воображение.

Кармилла высокомерно дернула головой и вышла из палатки, задумавшись над этим по меньшей мере загадочным ответом.

ГЛАВА 61

Маяк на краю острова был единственным зданием города Верн. Хотя его не достроили. Вернее, не обшили. Виднелся весь металлический каркас маяка. Но фонарь и лифт, обеспечивающий

доступ наверх, были смонтированы. С башни открывался прекрасный вид на остров. Особенно на равнину Казарок у подножия, где должна была состояться битва.

Фредегонда, Вультрогота и Рагнетруда поспешно расстались, когда «Док Магу» уплыл с одной из частей Мондорамы. И не сговариваясь оказались на этом острове. Ибо мыслили одинаково... И в ожидании зрелища коротали время, обмениваясь воспоминаниями, которые обычно всплывают во время встреч после долгого расставания.

— 1 ноября 1755 года, — начала Рагнетруда.

— Десять часов утра.

— Три толчка. Сорок тысяч погибших.

— И пожар, вспыхнувший в трех точках города, — напомнила Фредегонда, словно вновь оказалась там. — Лиссабон горел три дня и три ночи.

— Не помню, — солгала Вультрогота.

— Однако ветер, который раздувал мое пламя, виртуальным не был, — усмехнулась ее сестра.

— Только не говори, что изредка не расслабляешься? Давай! — не отставала Рагнетруда. — Расскажи немного о своих опытах над людьми.

Смущенная Основательница покраснела.

— Ну, бывали чудесные моменты... К примеру, когда Ромео посылал поцелуи своей веронской красотке, я служила им посредницей.

— Я говорю тебе о хаосе, о большом спектакле, о массовых разрушениях, — упорствовала Рагнетруда.

Вультрогота скривилась. Ураганы унесли миллионы смертных, но по-настоящему она этого не желала. Прибытие лифта позволило уклониться от ответа. Из кабины вышла Хлодосвинда — ее волосы-водоросли были собраны в пучок. Она застыла на месте, увидев сестер.

— Ого-го, — хмыкнула Фредегонда.

— Младшенькая возвращается на Олимп, — проскрипела Рагнетруда.

Вультрогота, всегда поддерживавшая хорошие отношения с Хлодосвиндой, расцеловала сестру. Фредегонда проявила холодность, оперлась на ограждение и оглядела равнину. Хлодосвинда встала рядом с ней.

— Еще ничего не произошло? — небрежным тоном спросила она.

Фредегонда с упреком посмотрела на Хлодосвинду — слишком много обвинений накопилось. Однако решила, что надо соблюдать перемирие, пока людишки внизу будут выпускать друг другу кишки.

— Армия Баньши ждет на том гребне. — Она указала на неясные тени, от которых почернели дюны справа. — Напротив стоит армия Моргенстерн. — На противоположной стороне равнины ждала редкая цепочка неподвижных фигур. — Пока они меряют друг друга взглядами.

Фредегонда закурила сигарету. Рагнетруда тоже попросила закурить.

— Чудесно, если хорошенько подумать! — воскликнула Вультрогота.

Она парила в десяти сантиметрах над платформой.

— Что именно? — осведомилась Хлодосвинда.

— Мы собрались вместе. Все четверо! — Вультрогота захлопала в ладоши, выражая радость. — Такого не случалось с... с...

У нее всегда были проблемы с памятью. Рагнетруда иногда насмехалась над ней, говоря, что у сестрицы в голове гуляет ветер.