Самарянка

Горшков Александр Касьянович

– Холостыми только патроны бывают. А он галантный мужчина, способный на высокие чувства. А кто он по паспорту – с клеймом загса или без клейма – мне, признаться честно, по барабану. Я его не спрашивала об этом, а он мне не рассказывал. А если б и рассказал, то все равно наврал с три короба. Да разве в этом ключ нашего бабского счастья? Женат – не женат, обручен – разведен… В командировках они все неженатые. Приедем на место – там и разберемся во всем.

– На какое место? – Ольга все еще не верила Марине.

– В тихоокеанскую гавань, где стоит на якорях тот самый корабль, на котором мой Вадимчик ловит разных там шпионов, диверсантов, лазутчиков и вытряхивает из них наркоту, валюту, золото, камушки. Кумекаешь?

А Вадик парень хоть куда, кое-что к его ручонкам шаловливым прилипает. Такой орел может целый гарем содержать: и прокормит, и оденет, и на любовь не поскупится.

– А кем же ты в этом гареме будешь? Какой по счету? Ты об этом подумала?

– Плевать на все! Хоть будет что вспомнить. Я не такая наивная, какой, может быть, тебе кажусь. Своего тоже не упущу, будь спок. А с хорошим приданным всегда себе кобеля породистого смогу найти.

– Ну и ну! – еще больше изумилась Ольга. – Если ты кобелей ищешь, то сама кто будешь?

– Говорю, плевать на все! Молодость улетит, как птицы на юг. Мне уже под тридцать, а что имею в этой скотской жизни? Кровать прабабушкина, и та не моя. Вот эту бочку и телегу скрипучую, да коняку вонючую. Что еще? Ни пожрать вволю, ни поспать всласть. «Паки, паки…». А что дальше? Что еще кроме этого «паки»? Ни кола, ни двора, ни семьи, ни любви. Я в своей жизни ничего не видела, кроме вечно пьяного папаши, драк да матюков. Я от такой житухи поначалу в город убежала, в училище, а там свой «культпросвет». Так что с меня хватит. Может, сама судьба дает мне шанс хоть немного пожить по-человечески, так с какой стати его упускать?

– Тебе, Маринка, видать, и впрямь несладко в жизни пришлось, – в задумчивости ответила Ольга.

– А тебе сладко! – Марина схватила ее за руку. – А тебе здесь так сладко, что аж в одном месте слиплось!

– И мне несладко, – Ольга спокойно разжала и высвободила руку. – Только тут спокойно. Может, сама еще до конца не пойму всего, но мне тут хорошо и спокойно. А сладкой жизни я в свое время так наелась, что до сих пор тошнит, как вспомню.

– Врешь ты все! Врешь! – Марина снова схватила ее за руку. – У тебя просто дебет с кредитом в жизни не сошелся, вот ты и двинула в монашки, строишь из себя кающуюся Магдалину. Думаешь, не вижу, не понимаю? Рыльце-то в пушку! Куда ты еще сунешься со своим прошлым, кроме как не сюда, в эту глухомань? Где тебя ждут? Скажи! Чего молчишь?!

Ольга вдруг почувствовала в себе прилив ярости, ей захотелось наотмашь, что есть силы, ударить Марину. Но она вдруг неожиданно рассмеялась, глядя Марине прямо в глаза.

– Оказывается, это не я, а ты, Маринка, глупенькая, – сказала она уже без всякой злобы. – Было мне куда идти, и сейчас есть. Только я сама не хочу отсюда ни к кому и никуда идти, поверь. Долго тебе рассказывать, да ты все равно ничего не поймешь, потому что не жила моей жизнью.

Марина снова обняла Ольгу:

– Олечка, подруженька, прости, что я тебе наговорила. Ну не понимаю я тебя, хоть убей! А знаешь, – Марина перегородила Ольге дорогу и остановила ее, – давай рванем отсюда вместе, а? Давай? У моего Вадика друг есть, он тут с ним на офицерских курсах, Стасом зовут. Давай я тебя с ним познакомлю? Парень что надо! Он сегодня с Вадиком будет.

– Где это он будет? – настороженно переспросила Ольга.

– «Где, где», – передразнила ее Марина. – В Караганде! Не строй из себя глупую овечку. Я не только о себе думаю, вот и договорилась с Вадиком, чтобы он сегодня и Стаса с собой прихватил. Посидим на бережку, «поокаем». Бочка не уплывет, а монастырь подождет.

– Когда же ты так успела развернуться?

– А тогда и успела! Пока вы там со старухами тоску навевали, мы с Вадиком, как он говорит, в нейтральных водах встречались. Короче, тебя это не касается. А вот что действительно касается тебя, так это Стасик. И если не будешь

строить из себя орлеанскую деву или идейную комсомолку, то считай, что тебе тоже обеспечено светлое будущее. Такого сокола отхватишь, что все ахнут! Любая позавидует. И заметь: он действительно не женат. Была, правда, в его жизни ошибка молодости, но то давно. А теперь он как тот буревестник, который гордо реет над волнами и – как там дальше? – «просит бури, как будто в буре есть покой». Я ему о тебе много рассказывала, и он очень даже не против познакомиться поближе. Материально он, между прочим, тоже обеспечен – не в пример нынешней городской рвани.

– А ты меня спросила, хочу я видеть этого героя? – Ольга опять почувствовала в себе нарастающий прилив ярости и гнева. – Ты меня спросила? Или тоже ведешь меня, как к породистому кобелю?

– Олечка, – застонала примирительно Марина, – ну будь умницей! Никто тебя никуда не ведет. Просто мне почему–то кажется, что ты не будешь иметь ничего против, чтобы провести немного времени в приятной компании двух настоящих гусаров. Никто тебя насиловать не будет.

– Еще этого не хватало, – буркнула Ольга, давая понять, что затея Марины ей совершенно не по душе. – Катись ты со своими гусарами куда знаешь, а я пойду назад. Пусть они тебе помогут набрать воды в бочку, а меня уволь.

– Нет, ты просто невыносима, – опять застонала Марина, – не злись ты на меня, мне и без того тошно. Не собираюсь я тебя сватать за Стаса. У тебя своя жизнь, а у меня своя. Ты упряма, как бык!

И Марина, в который раз перегородив Ольге дорогу, стала трясти ее за плечи:

– Золушки только в сказках бывают. И только в сказках к ним приходят добрые волшебницы и красивые принцы. А в настоящей жизни за все надо бороться, самим добывать свое счастье. Все есть только тут, пока живем: и рай, и ад. А там ничего нет! Ничего! Кинут в холодную сырую яму – и все! Поэтому говорю тебе: послушай меня. Скоро в таком раю жить будем, что о другом и думать забудешь. Нам бы только вырваться из этой дыры, да скинуть с себя это тряпье, отмыться хорошими шампунями, а потом крутой «прикид», шмоточки фирменные, да чтобы от нас пахло настоящими французскими духами, а не этой гадостью!

Марина закрыла глаза, уже представляя себя в новом виде.

– Я тебе больше скажу, – она снова перешла на шепот. – Только смотри, не проболтайся. Это мне Вадик под большим секретом рассказал. Их тут собрали небольшую группу офицеров для выполнения какой-то важной задачи за экватором.

Ольга рассмеялась:

– А там что, свои перевелись? Или у нас все проблемы решены? Чего их туда несет?

– Таблицу умножения индейцам преподавать! – Марина оглянулась по сторонам. – Короче, кто-то из того правительства обратился к нашим вождям за помощью, потому что своих силенок, видать, маловато или кишка тонка. Вот и посылают туда наших спецов под видом советников. Для этого их тут и собрали. А почему тут? Я и сама не могла понять. Потом мне Вадик намекнул, что, дескать, наши лесные дебри на их джунгли похожи, только там, естественно, пожарче и вместо раков по рекам крокодилы водятся. Скоро Вадик со Стасиком туда должны отправиться. Знаешь, какие им бабки платят? Будь я мужиком, тоже поехала б, не раздумывая.

Ольга шла, не говоря ни слова. Марина начала скулить:

– Олечка, родная, ну не упрямься! Никто тебя не собирается неволить. Они, между прочим, шампанским обещали угостить. Пока вернемся, все выветрится.

– Лучше б мозги твои немного выветрились.

Ольга понимала, что этой неожиданной встречи ей не миновать. А возвратись она в монастырь сама, без Маринки – не избежать объяснений и подозрений со стороны сестер. Из двух зол надо было выбирать меньшее.

Когда они пришли к роднику, лошаденка уже мирно стояла там и пила воду прямо из желоба, выдолбленного в огромной дубовой колоде.