Саит

Кострова Валентина Викторовна

— Не нарывайся, щенок! — рявкает на меня, возвращаясь на место в кресле. Тяжело дышу, облизываю языком пересохшие губы. Возраст отцу не помеха махать кулаками, удар его уверенный и сильный.

— Хороший удар, — двигаю челюстью. Ноет, но жить буду. Меня окидывают насмешливым взглядом. Наблюдаю, как отец вытирает рукавом лицо, потом снимает куртку и отбрасывает ее на соседнее кресло.

— Ты в курсе, что у тебя есть сын? — мои слова заставляю Саида Каюма застыть с вытянутой рукой, нахмуриться и непонимающе на меня уставиться.

Усмехаюсь, наливая

в стакан виски с какой-то внутренней обреченностью. Девушка, которая меня волнует, не дает покоя моим мыслям, влюблена в моего отца, спала со мной из-за него, скрывает от него ребенка. Просто пиздец.

— О чем ты, Саит?

— Дева Скок, — поднимаю бокал, смотрю на отца поверх него. — Твоя любовница. И три года назад у вас с ней были отношения, потому что вашему сыну два года.

— Чушь собачья! Три года назад это ты с ней спал, а никак ни я! И если у нее есть ребенок, то это твой сын! — слова как пули попадают куда попало, то мимо пролетая, то в самом сердце застревая.

Я не понимаю смысла сказанного, но вижу, как отец бледнеет на глазах, смотря на меня стеклянным взглядом. Что значит три года назад я спал с Девой? Мы ведь только недавно с ней познакомились.

Рассеянным взглядом наблюдая, как папа вскакивает на ноги, быстрым шагом направляется к рабочему столу. Он открывает ноутбук, параллельно кому-то начинает звонить, несмотря на то, что уже почти полночь. Что-то в его поведение меня царапает, как наждачной бумагой. Хмурюсь, прижимаю пальцы к вискам. Перед глазами какие-то вспышки, непонятные для меня картинки, как кадры из фильма. Мотаю головой, все рассеивается, вновь в голове пустота.

— Саит! — меня хватают за плечи и встряхивают. Я фокусирую взгляд на строгом лице отца. — Где Скок? Где ты видел пацана?

— В Канаде. В Калгари

Когда человек боится, он либо борется со своим страхом, либо сбегает от него. И если слова отца правда, что Дева родила от меня сына, то она чего-то боится. Или кого-то.

Смотрю на сосредоточенно лицо отца. Мы летим на его самолете в Калгари за сыном. Не понимаю, как я мог забыть наши с Девой отношения. Почему никаких воспоминаний, только пугающая чернота? Теперь можно хоть как-то объяснить мое ненормальное желание обладать Девой и неконтролируемую ревность, когда на горизонте появляются мужики, не скрывающие своего интереса. Но это так себе утешение.

— Почему она скрыла факт беременности? — смотрю в иллюминатор, вопрос звучи больше для себя, но чувствую пристальный взгляд со стороны. Поворачиваю голову, встречаюсь с холодными, как айсберги, глазами отца. Он поджимает губы.

— Большинство знакомых мне девушек с радостью вошли бы в нашу семью, родили ребенка и не убегали. Наша фамилия для многих, как известный брэнд. Многие хотят его, но мало кто может себе его позволить, однако Деве чихать на нашу семью. Почему, пап? Что мы с ней сделали такого в прошлом, что она скрывалась?

Отец двигает челюстью, храня молчание. Он не опустится до объяснений, это выше его, а мне

они нужны, черт побрал, потому что я важный кусок своей жизни не помню.

— Что произошло? Что случилось со мной на самом деле? Это же не просто упал и ударился головой! — нервы рвутся как струны на гитаре, я повышаю голос, заставляя взглядом отца заговорить. Он дергает головой, но не произносит и слова. Улыбаюсь, откидываясь в кресле.

— Интуиция подсказывает мне, что без твоего вмешательства тут не обошлось. Сдается мне, отец, что где-то ты прокололся. Тебя угнетает, что какая девка обвела самого Саида Каюма вокруг пальца, — от этой мысли мне становится приятно.

Моя малышка, моя хрупкая девочка, сумела противостоять такому волчаре, как Саид Каюм. А ведь перед ним серьезные мужчины порой опускают глаза в пол и трусят. Надеюсь, в прошлом между мной и Девой было понимание, гармония, совет да любовь. Мне невыносимо думать, что перед тем, как я напрочь потерял память, мы плохо расстались.

С отцом у нас возникает напряжение. Ощутимое и взрывоопасное. Весь полет я то и дело бросаю на него изучающие взгляды, пытаясь понять, что он от меня скрывает. Он в свою очередь тоже украдкой за мной наблюдает, тщась прочитать по моему лицу эмоции, тайные мысли. Но хрен с маслом. Ученик не уступает своему учителю в покер-фейсе.

Длительный полет выматывает даже самых стойких людей. Устал я, устал отец. Когда самолет поздно вечером приземляется в Калгари, у меня одно желание: поехать в отель, надраться и лечь спать. Утром все решить. Но отец думает по-другому. И каким бы он не выглядел уставшим, его шаг тверд, походка лидера и взгляд устремлен вперед. Не человек, а робот с заложенной программой для определенной ситуации.

— Может в отель, передохнем? — без перспективы спрашиваю, так как знаю заранее ответ.

— Нет.

Садимся в арендованную машину, каждый отворачивается к своему окну, не стремясь залезть в душу друг другу. Вспоминаю последнюю встречу с Девой, наши с ней разговоры. Все теперь ее паузы, ее застывшие взгляды рассматриваются мной под другим углом. Она ждала, что я ее вспомню. Каждую минуту пыталась в моих глазах увидеть тень узнавания, а я не узнал. Я и сейчас не могу сказать, что вспомнил. Что-то крутится в голове без какого-либо смысла, незнакомые лица, странные ситуации и обрывки разговоров. От попытки все соединить в целую картину начинает болеть голова.

Приезжаем к одноэтажному дому. Обычный дом, ничем не выделяется на фоне других соседних домов. Везде горит свет, а значит жильцы либо убирают все со стола после позднего ужина, либо готовятся ко сну. Отец в сопровождении своей устрашающей свиты, которой не составит труда выбить дверь, если ее не откроют, направляется к крыльцу. Я не спеша иду следом, разглядывая окна. Глупая надежда, что за занавеской прячется Дева, покалывает левую сторону груди.

— Да? — на порог выходит мужчина в возрасте, вопросительно смотрит на незваных гостей. Он сразу определяет к кому обращаться за ответами.