Сафари

Байбак Александр Павлович

— Эй-эй, болезный, не вырубайся! — забеспокоился я. — Ты не в аду, ты все еще на этом свете. Жоржик, я не черт, я спецназовец!

В подкрепление своих слов я стащил с головы шлем и попытался располагающе улыбнуться. Видимо, получилось не очень, так как пленник испугался еще больше.

— Хорош, Жорж! Я тебя убивать не собираюсь! — и чтобы не кривить душой, добавил: — Сейчас, по крайней мере. Я федерал, один из подчиненных майора Шелеста. Вспоминай, вы на него заложников обменяли.

Дикий ужас в глазах бывшего главаря

уступил место обычному страху, но трястись он не перестал.

— В-вы т-точ-чно м-меня н-не у-убьете? — проблеял он, попытавшись вжаться в диван.

— Не сцы, не убьем! — вклинился в разговор Федотов. — Раз выжил, то теперь до суда дотянешь.

— К-какого с-суда?

— Знамо какого — самого гуманного и справедливого! — хмыкнул я. — Еще раз повторяю, для тех, кто в танке — мы федералы. Самосуд устраивать не собираемся. Но если разговаривать с нами откажешься, тушку попортим основательно. Хоть и не до смерти. Будешь общаться? Кивни, если да.

Пленник судорожно закивал, еще не веря собственному счастью.

— Рука сильно болит? Может, еще обезболивающего вкатить?

— Н-не надо, — отказался бывший главарь. — Т-терпимо. Что вы хотели с-спросить?

К нему на глазах возвращалась способность трезво мыслить и связно выражаться. Крепкий, черт!

— Бомбу обезвредить можешь? — начал я с самого главного.

Недобиток вдруг запрокинул голову и нервно захохотал. Я задумчиво почесал затылок и вознамерился было вернуть пленника в чувство хорошей затрещиной, но тут он сам заткнулся, и через пару мгновений выдал:

— Нет никакой бомбы! Там просто куча "симплекса" и термобарический выстрел от ЗРК. Лежат рядом, в целлофан завернутые.

— Что ж вы нам мозги пудрили! — вызверился я.

— Идиоты потому что!.. — невпопад отозвался бывший главарь. — На испуг вас взять хотели, думали, будем условия диктовать…

— Ага, — хмыкнул Федотов. — Только мы таких шуток не понимаем, сам убедился. Ручка-то не болит?

Пленник болезненно скривился, но оставил выпад без ответа.

— Знали бы заранее, вообще без разговоров вас тут всех положили бы, — угрюмо бросил я. — И майор бы жив остался. Так что за тобой должок, сученок. Нехилый такой должок.

— Я все скажу, все!!! — испуганно вжался в диван Жорж. — Я много знаю, я спецкурьером был!

— Нахера вы вообще сюда полезли… — я все никак не мог осознать, что плюгавый главарь нас провел. — Додумались, мля.

— Мы не по доброй воле! Только из необходимости. Когда вы базу на Птичьем разгромили и перехватили управление маяком, боссы наши струсили конкретно и свалили из Системы. У нас здесь всего четыре корабля было, все не поместились. Они собрали приближенных, разнесли маяк и ушли в прыжок. Это произошло часа через четыре после нападения на остров. А нас бросили. Что нам оставалось делать, я вас спрашиваю?!

— Угомонись уже, — осадил пленника сержант. — Могли просто сдаться. Нет,

вас на геройство потянуло. Чего в Океанариум-то полезли?

— Решили, что сможем здесь спрятаться, — вздохнул Жорж. — Все-таки подводное поселение, с воздуха не сразу достанешь. Ресурсы, опять же. На побережье у нас шансов вообще не было.

— И правда идиоты, — скривился Федотов. — Тут населения под пятьдесят тысяч, вы как их всех собирались контролировать? Это если бы вас не прихлопнули через день-другой, на крайняк просто массой бы задавили.

— Мне другое интересно, — задумчиво произнес я. — Чего ваши боссы так перетрусили? Вы же вроде бот сбили, который на Локи пункт управления разнес. У вас господство в космосе было. Восстановили бы контроль над маяком, и вся недолга. Нет, с места сорвались, на "подводников" напали…

— Донесение пришло от одного из агентов, — пояснил бывший главарь. — Флот с Бурной ушел в прыжок. Боссы наши обделались конкретно. Решили напоследок нагадить и свалить, пока не поздно. А мы остались.

— Да понял я уже, — отмахнулся я.

Выходит, засекли сигнал флотские. Так что не зря мы старались, все у нас получилось, хоть и не без потерь. Осталось только корабли дождаться.

— В общем, правильно Штурмин догадался — от безысходности эти гаврики в город полезли, — подвел я итог разговору. — Хотя понять не могу, каким нужно быть отморозком, чтобы такое учудить. Или вас как раз по такому принципу отсеяли?

— Скорее всего, — скуксился Жорж. — Осталось в основном пушечное мясо, тупые и быдловатые. И самые жестокие. Таких проще новых набрать на Гемини-3, чем отсюда вывозить.

— А ты, я гляжу, совсем не тупой. В эту гоп-компанию не вписываешься. Как умудрился к ним попасть?

— Отстал от босса по дурацкой случайности. А из-за одного человека отправку задерживать не стали. Вот и пришлось возглавить один из отрядов. Я, правда, предлагал в степь лететь и среди кочевников затеряться. С нашими силами можно было их к ногтю прижать. Только эти скоты не захотели — удобства им, видите ли, подавай! Пожрать послаще да поспать помягше. И чтоб бабы не совсем страшные были.

— Стадному инстинкту поддался, — заключил Федотов. — И поделом. Захватом заложников ты себе пожизненный срок обеспечил. И радуйся, что в Федерации мораторий на смертную казнь.

По лицу пленника можно было понять, что такая перспектива его вовсе не прельщает. Он уже полностью освоился со своим новым положением и пытался выжать из него максимум возможного. Знаю я таких типов — любой свой поступок оправдают, какую бы гнусность не совершили. Типа, а че такого-то? Заложников взяли? Так отпустили всех живыми. Угрожали бомбой? Так не взорвали же, чего теперь вспоминать? А ему жить хочется, и желательно на свободе. С теми самыми удобствами и бабами (совсем страшных не предлагать). Еще чуть-чуть, и попытается с нами договориться.