Сады Апокалипсиса
Шрифт:
Его слова были как удары хлыста, и в зале воцарилась мертвая тишина.
Он не отрывал взгляда от коробки на столе, и тут Пат догадался, что произошло.
Должно быть, проболтался тот трус-христианин, который был освобожден по его приказу. Вот так-то, черт бы его побрал. Он, конечно, все рассказал в своей группе.
Да, сделать это мог только он. Что хотел от них теперь этот Старший? Почему столько суровости в его словах?
— Я хочу, чтобы вы отдали мне эту коробку, — проговорил опять тот. — Вы не имеете права
— Она принадлежит вам? — спокойно спросил Док.
Человек бросил на него взгляд.
— Скажем так, я один из ее владельцев. У меня есть право забрать ее.
Тут Пат шагнул вперед:
— Минуточку. Мы не отказываемся вернуть вам коробку, но хотели бы знать, что в ней.
— Вы никогда не сможете ее открыть.
— Ну ладно. А вы-то сами сможете?
Смелость и настойчивость Пата заставили Грина нахмуриться.
— Сожалею, но на это у меня нет разрешения.
Пат решительно положил руку на коробку.
— Тогда я не могу ее вам вернуть. Молодежь упряма, и вы должны это знать.
— Я это знаю и даже согласен с этим, но до определенного предела, ответил Старший. — Так что не настаивайте. Понятно?
— Понятно что?
— Последний раз говорю, верните мне коробку, — и Старший сделал шаг вперед, чтобы схватить ее.
Проныра, Ус и Док напряглись, готовые броситься на него по первому знаку Пата.
Грин остановился. Он понял, что чуть было не совершил большую ошибку.
— Ладно, — глухо проговорил он, — хорошо. У меня нет выбора. Но вы сами этого хотели.
Он вытащил из кармана небольшой инструмент, на конце которого между двух гибких стерженьков находилось на оси небольшое зубчатое колесико. Потом заколебался.
— Даю вам последний шанс. Одумайтесь…
Не спуская с него глаз, Пат молча протянул коробку и сказал спокойно:
— Действуйте.
Старший вздохнул, пожал плечами, заскользил маленьким колесиком по краю коробки. Мало-помалу верхняя ее часть стала подниматься, и коробка открылась.
Внутри было какое-то странное собрание металлических частей, разноцветных проводов и цилиндров, тесно соединенных друг с другом.
— Ну вот, — проговорил Старший.
— И что это такое? — осведомился Пат.
— Вам действительно хочется знать это? Ну что ж. Это основная часть детонатора, на поиски которого мы истратили годы и годы, ибо отдельные составляющие хранились под большим секретом в древнем арсенале, все еще существующем в северном предместье города. Для его изъятия нам пришлось послать телеуправляемого робота. Операция осуществлялась ночью, чтобы о ней никто не знал, но плохая маневренность робота привела к тому, что коробка была потеряна. Я сожалею, я даже просто потрясен той глупостью, которая толкнула вас достать ее. Мы не рассчитывали на такое безумие.
— А для чего используется этот детонатор? — с откровенным любопытством осведомился Док.
Старший
— Мы погибнем. С нами все кончено. Хотя вы об этом еще не знаете. В городе через несколько месяцев, а в лучшем случае через год все перестанет функционировать. Механика наша не вечна, к тому же нет средств ее ремонтировать, а тем более создавать новую. Во многих местах города мы уже обнаружили повреждения и разрушение ряда линий. Запасы питания тоже не вечны, и нас ждет голод. Однажды все это остановится и начнется агония, медленная, ужасная агония в сумерках этой подземной тюрьмы, в которой мы и сейчас выживаем с трудом.
Он посмотрел на коробку и добавил:
— Группа, к которой я принадлежу, приняла бесповоротное решение: сократить наши страдания и приблизить всеобщий конец. Видите, я от вас ничего не скрываю. Как только наступит ночь, детонатор подорвет гигантскую бомбу, которую мы создали при помощи изотопов, обнаруженных роботом в руинах арсенала, что остались от последней войны. Все готово.
Он обошел Дока, чтобы забрать механизм, но Пат, подскочив, помешал ему это сделать.
— Нет, — громовым голосом воскликнул он. — Я никогда вам не позволю сделать это.
— Вы боитесь смерти?
— Я просто нахожу ее абсурдной, если в ней нет необходимости.
— К несчастью, решать это не нам. Ведите себя достойно, дети мои. Мне нужна коробка.
Пат среагировал резко и быстро. Перехватив коробку-детонатор, он хватил ее об пол и стал топтать, давая выход своей ярости и гневу, которые уже долгое время распирали его.
Профессор Грин, глядя на эту вакханалию, побледнел и издавал какие-то рыдающие звуки, в то время как содержимое коробки разлеталось по полу.
Все это произошло столь быстро, что он не смог вмешаться.
Наконец его прорвало, и он заорал:
— Вы с ума сошли… это была наша единственная надежда…
Но тут его прервал Док:
— Если бы вы только соизволили послушать сначала нас!
Грин даже не взглянул на него, а Док между тем продолжал:
— Надежда на спасение, о которой вы говорили, как о чем-то несбыточном, у нас в руках. Именно мы…
Грин молча отвернулся.
— Оставьте меня. Вы не понимаете, что несете…
— Но у нас есть доказательства.
Грин отшатнулся и еще больше побелел от злобы. Он больше не хотел ничего слушать, ослепленный ненавистью и собственной беспомощностью.
Потом он взревел:
— Будьте вы навечно прокляты! И уж об этом-то я позабочусь.
Он резко повернулся и скрылся в проходе, увернувшись от попытки Дока задержать его.
Все на какое-то мгновение застыли, затем Ус и Проныра в свою очередь кинулись в отверстие.
Когда они через минуту вернулись, на их лицах было написано глубокое разочарование.