Сады Апокалипсиса
Шрифт:
В скалах кипела непонятная яростная жизнь, ощетинившаяся длинными щупальцами, с остервенением хлещущими по волнам.
Все трое с ужасом заметили, что в действительности это длиннющие змеи, которые одним концом прилепились к скале с помощью множества присосок.
Чуть дальше расположились огромные крабы, панцири которых покрывали длинные буро-зеленые водоросли, служившие им маскировкой, так что люди чуть не попали в их ловушки.
Фэтс просто инстинктивно почувствовал опасность, когда Карэн собралась наступить на одного из этих чудовищ, полузарывшегося в прибрежный песок.
Наконец они оставили побережье и двинулись по
В сумерках, сраженные усталостью, они подкрепились фруктами, которые уже не вызывали у них тошноты, выпили воды из ручья, а затем, как и каждый вечер, развели костер и по очереди поддерживали его до утра, чтобы защитить себя от незваных гостей, бродивших в окрестностях.
Ранним утром Фэтс печально и задумчиво сказал:
— Все окружающее настолько абсурдно и невероятно, что я задаюсь вопросом, как могли выжить люди в секретном городе, куда мы стремимся попасть.
— Возможно, они обладали средствами борьбы с враждебной средой, откликнулась Карэн. — Может быть, им было известно, как и какие создавать убежища. Почему бы им сейчас не работать в направлении того, как избавить мир от этой разъедающей его проказы?
Фэтс глубоко вздохнул и прошептал:
— Может, они просто ждут смерти, которая все не приходит и не приходит? Это было бы самое ужасное…
Он вытянулся поудобнее на земле и пробормотал как бы про себя:
— В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них…
— Что это ты бормочешь себе под нос? — спросил Пат.
Фэтс посмотрел на него, и огоньки угасающего костра заплясали в его глазах.
— Это из Библии, — отозвался он. — Извините, что я ее цитирую. Это вырвалось у меня нечаянно.
— А все же, что ты хотел этим сказать?
— Что не будет для нас смерти более жестокой, чем та, в которой мы живем и будем жить до конца, если он наступит, этот конец.
Пат пожал плечами и сердито посмотрел на Фэтса.
— Это, конечно, Апокалипсис? Вздор, который выдумали пророки твоей религии? Садизм это, вот что…
— Однако это пророчество осуществилось…
— Ну как ты можешь верить таким вещам, которые твои пророки не смогли даже четко изложить?! Ну а если бы существовал бог, о котором ты постоянно твердишь, то какую же ненависть должен был бы он испытывать к человеческой расе, чтобы ввергнуть ее в подобное жуткое состояние? Чтобы обречь ее на такую судьбу? Нет, я отказываюсь верить в него, а тем более поклоняться. Все случившееся с родом человеческим — не более как несчастный случай, неожиданная катастрофа природного характера. Вспомни, о чем говорила эта растительная голова по поводу Капеллы и спор жизни, на которые люди не обратили внимания. Войны выигрывают или проигрывают, таков закон природы. Но когда они, кончаются, всегда остается надежда, понимаешь?
— Единственная моя надежда хранится в душе и сердце…
— Это потому, что ты рассуждаешь как христианин, и у тебя отсутствует чувство реальности. Вот и все. Послушай, Фэтс, и постарайся понять. Материальная реальность, факт — это единственно стоящие вещи, а их психологическое отражение — нечто совершенно другое. Вы, в течение веков чувствуя это отражение, не стремились отыскать и познать истину, ибо она внушает вам страх. Почему? Да потому, что страх перед сверхъестественным никогда не переставал гнездиться в человеческом мозгу и отравлять его. Увы! У меня, к сожалению, не хватает знаний
Пат опустил голову и продолжал, погрузившись в свои мысли:
— Да, так случилось, что эти религии канули в вечность, чтобы человек в конце концов смог познать истину. Познать Единение, потому что оно является одновременно научной и духовной реальностью, и это позволило нам упразднить догматический и ритуальный ригоризм, [9] чтобы наконец постигнуть высшую форму веры.
В пылу Пат небрежно начертил на земле латинскую букву «V» внутри круга.
— Вот, это основа той идеи, о которой я говорил.
9
Суровое, непреклонное соблюдение каких-либо принципов, правил, преимущественно в вопросах нравственности.
Он попытался выразить ее как можно четче. Согласно его пониманию Единения, оно пересекалось со вселенской материей, и, эволюционируя без конца и края, перекрещивалось с человеческой психикой. В целом Единение являлось осью эволюции. Это возвращало к тому, что Единение существовало всегда, как и материя, которая составляла Вселенную, ибо каждая частица была кирпичиком построения основного здания. Все выражалось во всем. Ни одна частица не отделима от Космоса, ибо он из них и состоит.
Одно во всем, и все в одном. И это являлось Единением с духом, который оживлял материальную бренную оболочку.
Каждая из смертей увеличивала мощь Единения и помогала ему в усовершенствовании Всеобщего. И ведет это все к тому, что Вселенная когда-то достигнет своего высшего развития. В этот момент Единение разрушит само себя, чтобы снова возродиться и пройти те же фазы развития в новой Вселенной. Так из смерти возрождается жизнь — в бесконечном движении по кругу, который, по мнению Пата, символизирует Бесконечность и Вечность.
Фэтс, который все это слушал, не мог удержаться, чтобы не покачать головой.
— Если я правильно понял, то ваш материализм является для вас тем, чем вы спасаетесь от божественного гнева, и поэтому вы и не испытываете никакого страха? В таком случае, что же может вам помешать творить зло?
Пат нахмурился.
— Наше сознание и любовь к знаниям, вот что. Человек сам способен понять, что является праведным, истинным и хорошим без помощи какой бы то ни было религии. Я, например, уверен, что существовали добродетельные люди еще до того, как возникла вера и человек принес себя в жертву первому божеству.