Сады Апокалипсиса
Шрифт:
Пегги поскользнулась возле грязной лужи, и тут же змееобразная лиана обвила ее лодыжку. Она почувствовала, как шипы впиваются в тело, и заорала благим матом. К счастью, находившийся рядом Проныра обрубил страшное растение коротким термическим разрядом.
После этого они заколебались, стоит ли продолжать дальнейший путь в сгущавшейся полутьме. Но вдруг впереди возникло какое-то странное свечение. Желая определить его источник, они сделали еще несколько шагов вперед и застыли перед
Низкие ветки кустарника топорщились странными фосфоресцирующими пузырями, распространяющими радужный свет, который деформировал темные массы колючих побегов.
В этом странном освещении лицо Карэн казалось свинцово-серым.
— Посмотрите, — проговорила она, указывая пальцем на крупных насекомых, которые летели на свет, притягиваемые этими пузырями. Они ударялись о желеобразную поверхность и целиком исчезали, поглощенные этими ночными ловушками, должно быть обеспечивающими пищу растительным хищникам.
— Осторожнее! — крикнул Пат. — Только не касайтесь этих пузырей!
Согнувшись и стараясь не задеть пузыри, они обошли их стороной и остановились на сухой каменистой вершине холма, окружение которого тонуло во мраке. Идти дальше было невозможно, так как дождь полил на землю крупными каплями.
Док обнаружил убежище в камнях, и они все уместились в нем.
Там они проспали до рассвета, а проснувшись, почувствовали, что какая-то летаргия охватывает их мозг. Ноги стали совершенно ватными, а руки непослушными.
Док первым осознал опасность. Он решил, что на них действует излучение камня. К тому же в углублении, где они находились, царил кружащий голову запах. Они выбрались наружу, прерывисто дыша и судорожно хватая свежий воздух.
Болезненное состояние быстро прошло, и Пат внимательно осмотрел своих спутников. Впервые он совершенно четко осознал, какие чувства они испытывают. Он увидел, что ни лучика надежды или доверия ему не было в их запавших, залитых слезами глазах, и, когда Пегги рухнула в объятия Проныры, у Пата не хватило мужества вмешаться.
— Я больше не могу, не могу, — захлебывалась она рыданиями. — Это выше моих сил…
Мира сделала шаг по направлению к Пату, и тот почувствовал, что она тоже на грани нервного срыва.
— И я не могу… не могу больше… Я устала… смертельно устала… и больна… Я отказываюсь идти дальше… Лучше умереть здесь…
— Ты что, с ума сошла? Мы должны во что бы то ни стало продолжить путь, это наш единственный шанс на спасение…
— Мы никогда не дойдем, — вмешался Док. — Путь нескончаем, и вокруг полно неизвестных опасностей… У меня тоже нет сил продолжать этот путь…
— Безмозглые обезьяны! — заорал Пат. — Задумайтесь на секунду, что будет с вами, если вы останетесь
Он обернулся к остальным, но почувствовал всеобщую безнадежность и отчаяние. Он понял, что они приняли решение и теперь ничто их не переубедит.
— Мы останемся здесь, — слабо проговорил Проныра, — и будем ждать смерти. Нам теперь уже ничего не страшно…
— Ладно, — решил, опустив голову, Пат. — Как хотите. Но я предпочитаю смотреть опасности в лицо, а не ждать, пока она объявится. Я иду дальше.
— Я с тобой, — закричала Карэн, судорожно бросаясь к нему. — Я пойду с тобой до конца.
Только Фэтс ничего не сказал, но взгляд его скрестился со взглядом Пата. На его решение явно влияла ненависть остальных, о которой он догадывался. Впрочем, они ее особенно не скрывали. В то же время он знал, что Пат доверяет ему, и поэтому без колебаний заявил:
— Я тоже пойду с вами, если вы, конечно, возьмете меня с собой…
Пат молча пожал ему руку. Потом он забрал третью часть запаса питания, которое без звука передал ему Док.
Бросив последний взгляд на своих остающихся спутников, трио двинулось в путь.
Глава 13
Каждый раз, когда Пат чувствовал, что к горлу подкатывает тошнота, он ложился на траву, чтобы его вырвало.
Потом он так и оставался лежать на животе, громко проклиная и понося все растения мира.
То же самое было с Карэн и Фэтсом с тех пор, как они съели последнюю биовитаминную таблетку и начали питаться случайно попадавшимися на пути фруктами и дикими ягодами.
Но организм их не был приучен к растительной естественной пище, и они тут же чувствовали жесточайшую боль в желудке. Их внутренности открыто бунтовали против смены питания.
Они понимали, что довольно скоро это болезненное состояние пройдет и что постепенно их желудки привыкнут, ибо сработает защитная система организма.
Тошнота продолжалась в течение нескольких дней, но тем не менее они продолжали осторожно питаться плодами, которые каким-то внутренним чутьем находила и различала Карэн.
Утром с вершины холма они впервые увидели океан, огромное водное пространство, из которого поднималось громадное красное солнце, а блики на поверхности воды напоминали сверкание сабельных клинков.
Но и здесь, несмотря на красоту солнечного восхода, ад вступал в свои права, словно он царил повсюду в этом мире, который навсегда покинул бог.
Троих беглецов поджидали неведомые опасности, и они видели их на всей протяженности пляжей и холмов побережья, где кишмя кишели морские существа, в основном амфибии, устраивающие над водой нескончаемые драки.