Сады Апокалипсиса
Шрифт:
Рыжеватые лучи солнца проникали через гребни скал, давая уже достаточно света, чтобы можно было заметить неподалеку бесплотные невесомые и прозрачные человеческие тени, которые двигались в нескончаемом монотонном танце.
Танцующие существа передвигались как струйки дыма, почти не касаясь земли. Их там были тысячи и тысячи, и все вращались вокруг какой-то смутно различимой массы, находящейся на самом дне цирка.
Пат, Карэн и Фэтс не смогли сдержать крика ужаса.
Эта трепещущая, бьющаяся, пульсирующая масса, на гладкой поверхности которой еще отражались далекие звезды, была не чем иным, как сердцем. Огромным,
Глава 18
Это и было Биение Жизни.
Символы Биения и Жизни, объединенные в этой массе плоти, в этом немыслимом скопище клеток, образующих гигантский орган, который бился… бился… бился, как бы проклиная все вечное.
А вокруг шел бесовский шабаш; прозрачные существа танцевали… танцевали… танцевали в волнообразном безостановочном ритме пульсаций…
Теперь это уже был материализовавшийся ад, заполненный сумерками и огнями, просвечивающими сквозь тень пляшущих существ.
Ад антикосмоса, всплывший из глубины веков.
На какое-то мгновение им удалось преодолеть страх, и они рассмотрели новые детали.
Река крови катилась с горы и текла густым потоком к гигантскому сердцу, которое всасывало его с дикой жадностью.
Трава по берегам потока была алой, а на вершине горы угадывалось отверстие, горловина, откуда изливалась эта жуткая жидкость, как из глубокой незаживающей раны.
Наверное, «нечто» сумели синтезировать где-то в мрачных пещерах все элементы крови, и ее запасы были неисчерпаемы.
Какой же адский договор могли они скрепить этой святотатственной кровью, питавшей Биение Жизни?
Эта мысль пришла в голову только Фэтсу, и он поостерегся высказать ее вслух.
Друзья наверняка не поняли бы его. Для них все выглядело только случайным, материальным, не имеющим никакого отношения к бесовским колдовским чарам.
По их понятиям все это было тем, что могло воевать, разрушать и исчезать с поверхности Земли… И ничего более…
— Там выход, — вдруг услышал Фэтс голос Пата.
Он обернулся и увидел, что оба его спутника уже двигаются среди бредовых созданий, сквозь их призрачный круг, и направляются к узкому проходу.
Он присоединился к ним, и они все вместе ринулись мимо скопища вздыбленных скал, сквозь обесцвеченный и потухший мир.
Пат шел впереди, увлекая за собой Карэн и не обращая внимания на тяжелый и едкий пар, плавающий в проходе.
Проход расширился, а затем разветвился на множество коридоров, каждый из которых вел в другой цирк, заполненный фосфоресцирующим туманом.
Сколько еще чудес и жутких тайн могло быть в этих незнакомых местах?
Уже в настоящей панике все трое добежали до скалистого склона и, скатившись вниз в туче пыли и мелких камней, очутились на карнизе над обрывом, продуваемом свежим ветерком.
Оглушительное биение страшного сердца уступило место долгому протяжному плачу. Это стонал ветер, дующий из долины. Оттуда, где колосилась нива, которая казалась вечной, нетронутой и не могла быть осквернена никакой подделкой.
Золотистые колосья колыхались под легким ласковым ветерком, как море, в котором могут водиться сказочные сладкоголосые сирены. Они не видны, но об их присутствии можно догадаться по волнению этого фантастического океана, который не осмелится переплыть никакой Одиссей.
— Не
Они поднялись на холм, и колдовские звуки неожиданно достигли их ушей. Дикое, чарующее, волшебное пение.
Звуки сталкивались и бились о холм, взрывались в арпеджио [13] и уносились в небо гигантским фейерверком.
Взявшись за руки, Пат и Карэн рванулись вперед, а когда оглянулись, то не увидели больше Фэтса.
Он исчез.
Перед их взором звуки трансформировались, превращались в медленные полиморфные вибрации и ударялись о скалы. Они скользили, деформировались, разбивались и извивались в ужасающих конвульсиях додекафонии. [14]
13
Исполнение звуков аккорда не одновременно, а в разбивку, обычно начиная с нижнего тона.
14
Метод музыкальной композиции, основанный на отрицании ладовых связей между звуками и утверждении абсолютного равенства всех двенадцати тонов хроматической гаммы.
Через минуту люди стали корчиться, затопленные и поглощенные этой звуковой лавиной, готовой окончательно поглотить их тела и души, а потом покатились кубарем вниз, чтобы хоть как-то избежать чудовищного музыкального эха, которое, казалось, отражало само небо.
Вскоре звуки обвились вокруг холма, как движущаяся тонкая цепь, а резкие и пронзительные ноты стали накатываться на них в жутком и безжалостном крещендо. [15]
«Нечто» не пощадили ничего. Даже звук. У него тоже был свой симбиоз, тоже своя безумная реальность в этом новом состоянии материи.
15
Усиление звука, постепенный переход от тихого звука к громкому.
Пат и Карэн так и не поняли, как очутились у подножия холма на другой его стороне, чуть дыша, растерянные, готовые завыть от всего этого окружающего их безумия.
Протекающий рядом ручеек утолил их жажду, и они лакали воду языками, как животные. Затем они скатились в траву, чувствуя возбуждение всей своей плоти. Это возбуждение было одновременно физическим и психическим, где-то за гранью разума и сознания.
Слепая грубая стихийная сила бросила их в объятия друг другу и объединила в казавшемся бесконечным экстазе, а первый поцелуй был только жестоким укусом.
Здесь, на берегу, у самой воды, они слились воедино и забыли обо всем на свете.
Глава 19
Пат трижды окунул горящую голову в холодную прозрачную воду и лишь потом услышал шорох позади себя.
Он резко обернулся, схватившись за оружие, но с облегчением узнал Фэтса, который, тяжело дыша, медленно полз по траве.
Бедному парню удалось выбраться, и он, двигаясь по следам своих спутников, добрался до ручья.
Длинная кровавая ссадина пересекала его лоб, но при ближайшем рассмотрении она оказалась не слишком опасной. Рана была поверхностная.