Садовник
Шрифт:
— Я что, похож на убийцу? — ядовито поинтересовался Мигель. — Если хочешь знать, этот ваш «герой» сам едва меня не продырявил!
— Не знаю, не знаю, — раздраженно покачал головой полковник. — Но пока все неприятности в городе именно от тебя.
— Это тебе наш алькальд напел?
— Не только, — жестко посмотрел ему прямо в глаза Диего. — Комендатура на тебя уже четырнадцать жалоб получила.
— И что теперь? — испытующе посмотрел на бывшего товарища Мигель.
— Посидишь до суда… чтоб еще чего не натворил. А там суд все решит. —
За дверьми раздался грохот сапог, дверь заскрипела и распахнулась, Мигеля подхватили, подняли с табуретки, потащили к выходу, и вот тогда он не выдержал.
— Скажи мне только одно, Диего, — вывернув голову, прохрипел лейтенант от дверей. — Ты всех своих друзей в ямы кидаешь? Или только раненых?!
— А ну, стоять! — рявкнул полковник, и конвойные мгновенно остановились — прямо в проходе.
Диего тяжело подошел к Мигелю и, стиснув зубы, процедил:
— Я тебя два дня по всему городу искал! Лучших врачей привез… Но иногда приказы перевираются, даже мои…
Мигель посмотрел в глаза бывшего товарища и вдруг поверил.
— Слушай меня, Диего. Садовник Эстебан на свободе, и он еще кое-кого похоронит, не только этого козла Пабло. Отпусти меня, Диего…
Полковник скрипнул зубами, на секунду отвел глаза в сторону и отрицательно замотал головой.
— Не проси…
— Там девчонка осталась, Диего… — умоляюще произнес Мигель. — Ты же помнишь маленькую Долорес?
Полковник насупился и отошел к столу. Конвойные ждали.
— Сбежишь ведь… — тихо, не глядя Мигелю в глаза, проронил полковник и вдруг обреченно махнул рукой. — Черт с тобой! Отпустите его…
К усадьбе семьи Эсперанса Мигель почти бежал. Задыхаясь от простреливающей тело боли и через каждые двадцать метров останавливаясь, чтобы отдышаться, он пересек опустевший город, затем дощатый разбитый мост через реку, взобрался на холм и ворвался в калитку.
— Долорес! Сеньора Долорес! Вы здесь?!
Никто не отвечал.
Мигель, хромая, взбежал по лестнице на террасу, толкнул дверь, понял, что она закрыта, и что есть силы замолотил в нее кулаком.
— Долорес! Вы здесь?!
Дом ответил молчанием.
Мигель спустился по лестнице, стремительно пробежал к флигелю, ворвался внутрь и испугался еще больше: флигель был пуст. И тогда он повернулся лицом к саду и заорал что было мочи:
— Долорес! Где вы-ы-ы?!
— И незачем так кричать… — громко произнесли из кустов напротив. — Идите сюда, лейтенант…
Мигель помчался на голос. Раздвинул кусты и с облегчением вздохнул.
— Слава богу! Вы живы… Но почему же вы не откликались?
Девушка печально улыбнулась.
— Я слышала, как вы кричали, но здесь так хорошо… уютно… совершенно не хотелось никуда выходить. — Она вздохнула, бросила случайный взгляд на дом и флигель и вдруг как очнулась. — Ой, господин лейтенант, а вы нашли Пабло?
— Пока нет, — мотнул головой Мигель и опустился
Мигель проговорил с Долорес больше трех часов, и девушка с тревогой и нескрываемым интересом выслушала все его версии по поводу Себастьяна Хосе Эстебана, но покинуть усадьбу отказалась наотрез.
— Доктор Фрейд — это, конечно, интересно, — покачала она головой, — но для меня Себастьян скорее защита, чем угроза. Или вы уже забыли, как он меня спас?
— Ничего я не забыл! — горячась, принялся объяснять Мигель. — Но я убежден, что Фрейд прав, и у Эстебана есть какая-то сверхцель, и вы в ней — только средство! И не забудьте, что он все-таки мужчина!
Долорес густо покраснела.
— Я не знаю, что вы имеете в виду, но Себастьяна я знаю с десяти лет, и ни разу — вы слышите? — ни разу он не повел себя не только недостойно, но даже навязчиво! Я его даже не вижу в последнее время! Просто знаю, что он здесь, и все!
— Это меня и беспокоит, — покачал головой Мигель. — У него определенно наступает какая-то новая фаза, и вам здесь оставаться опасно.
— Это в городе мне опасно, — решительно покачала головой Долорес. — А здесь я дома. И вообще, хватит об этом! Беспокойтесь о ком-нибудь другом! А я ваших сказок наслушалась!
— Я этим делом девятый год занимаюсь, — уже раздражаясь, начал Мигель, — и это не сказки, а вполне реальная угроза…
Долорес упрямо поджала губы:
— Извольте покинуть дом, сеньор Санчес.
Мигель яростно и недовольно цокнул языком, с трудом поднялся с газона, оглядел окружающий их со всех сторон сюрреалистический ландшафт и решительно покачал головой.
— Никуда я отсюда не уйду, сеньорита Долорес. Он, может, и сейчас за нами наблюдает… А потому делайте что хотите, а я вас одну с ним не оставлю.
Мигель беспокоился напрасно. О том, что полицейский нарушил все правила приличия и бесстыдно остался под одной крышей с юной незамужней сеньоритой Долорес, Себастьян не знал. Изрезанный многократно использованной и даже толком не отмытой от присохшей крови десятков других людей навахой, с жуткими гноящимися ранами, распухшим лицом и заплывшими глазами, он лежал на участке сеньора Пабло неподалеку от пруда, и впервые за много лет у него не было сил не то чтобы наблюдать за кем-то — даже подняться.
Временами он видел старую сеньору Долорес, временами ему грезились круги бытия — точь-в-точь как на той картинке из господской Библии, а временами — созданный им сад.
Ему удалось практически все, и поэтому он улыбался. Его сад изумительным образом перекликался с идеей созданных господом девяти небесных сфер.
Первая, самая высокая, просторная и пока еще свободная сфера принадлежала самой прекрасной женщине дома — юной сеньорите Долорес.
Вторая, не менее красивая и значительная, заполненная розами сфера была занята старой сеньорой Долорес Эсперанса.