Сад времени
Шрифт:
Как это всегда бывает с художниками, жизнь Буша прошла в одиночестве. И сейчас он впервые так тесно окружен собратьями-людьми. Ему казалось, что сквозь отверстия-окна в их грудных клетках он глядит вовнутрь. Там что-то шевелилось, волновалось, дышало. Окна запотели, и на затуманенной внутренней поверхности стекол выведена пальцем надпись из дрожащих букв. Это был вопль отчаяния, призыв о помощи; и это доказывало, что разум еще не покинул человечество. Но написанные с той стороны строки бежали в обратном направлении, и Буш тщетно
Буш уже расшифровал было одну из надписей, когда…
Гаркнули имя - он сел в постели.
Гаркнули снова - уснул как убитый!
– Буш, даю вам десять секунд на то, чтобы обдумать ответ.
Некто краснолицый Стенхоуп - кажется капитан - стоял у доски и вращал глазами на Буша. Весь взвод тоже вылупился на него как один, а Вояки нехорошо хихикали и пихали друг друга локтями.
– Морить клопов, - услужливо шепнул кто-то сбоку.
– Морить клопов, сэр!
– отчеканил Буш, вытянувшись в струнку.
Взвод так и повалился со скамей, схватившись за животы. Вояки истерично гоготали, колотя по полу пудовыми сапожищами.
Стенхоуп оглушительно рявкнул - и порядок вскоре восстановился.
– Буш, я спрашивал вас, для чего мы употребляем морковь. Вы корчили из себя шута. После занятий я с вами разберусь.
Буш послал ему в спину взгляд, исполненный презрения.
Он промаршировал от галерки к кафедре, когда после занятий его товарищи понуро вытекали из класса, и встал, ожидая, пока лектор-офицер удостоит его внимания.
– Вы развлекали аудиторию за мой счет.
– Ни в коем случае, сэр. Я просто спал.
– Спал?! То есть вы хотите сказать, что спали, пока говорил я?!
– Я измотан до чертиков, сэр. Этот курс так и напичкан беготней.
– Чем вы занимались до Революции?
– Я художник, сэр. Делал группажи и тому подобное.
– А… Так как вас зовут?
– Буш, сэр.
– Это я знаю. Ваше полное имя.
– Эдвард Буш.
– Ну, тогда я видел ваши работы.
– Стерхоуп, казалось, слегка смягчился.
– Я сам был архитектором до того, как нужда в архитектуре отпала. Право слово, я восхищался некоторыми из ваших работ - особенно той, что на юго-западной Стартовой Станции. Кое-что явилось для меня настоящим откровением. У меня даже есть - то есть был - ваш каталог… В общем, я счастлив познакомиться с вами, даже в таком окружении и обстановке. Ведь вы, я слышал, опытнейший Странник?
– Да, я давно этим занимаюсь.
– О Господи, а здесь-то вы почему? Ведь вы - поверенный самого Уинлока!
– Как раз поэтому я и здесь, вероятно…
– Да… правда. Я и забыл. Что вы там себе думаете о конфликте Силверстона и Уинлока? Разве не кажется вам, что многие идеи Силверстона очень здравы, хотя и необычны?
– Я не знаю, сэр. Не знаю. Стенхоуп улыбнулся:
– Здесь больше никого нет; со мной вы можете быть откровенны. Ведь правда, не дело это - ну то, что Режим преследует Силверстона? Как вы думаете?
– Я уже говорил
– Но у вас, у художника, в таком деле должны быть весьма определенные суждения!
– Нет, никак нет, сэр! Волдыри на руках и мозоли на ногах, и никаких суждений.
Стенхоуп рывком встал:
– Вы свободны, Буш. И учтите: еще раз замечу, что вы спите на моих лекциях, - разделаю под орех!
Буш зашагал прочь с каменным лицом. Но только он вышел за порог, как это выражение сменилось злорадным и самодовольным. Нет, шалишь: голыми руками меня взять не так-то просто!
Однако мысль о том, что Режим преследует Силверстона, все не шла у него из головы. Это было действительно похоже на правду. Зачем только, интересно, им понадобилось его суждение об этом?
Прошло еще две недели, прежде чем он получил ответ на свой вопрос. И эти недели, как и предыдущие дни, были заполнены бессмысленной стрельбой, беготней и козырянием. Но наконец взвод впитал последний поток словоблудия на последней лекции, поразил последнюю мишень, пырнул ножом последнее соломенное чучело, пробежал последнюю милю. Они бодро промаршировали заключительные испытания, за которыми последовали личные собеседования с каждым. Так и Буш вскоре очутился в лекционном бараке, с глазу на глаз с лысым, как бильярдный шар, капитаном Хауэсом и капитаном Стенхоупом.
– Присядьте, - начал Стенхоуп.
– Мы немного поспрашиваем вас - проверим ваши знания, а заодно и быстроту реакции. Итак, что неверно в утверждении:
Мир первозданный, тьмой окутан, был скован вечной ночи сном. Сказал Господь: «Да будет Ньютон!» - и осветилось все кругом.
– Это точная цитата - из кого?
– из Поупа, наверное. Да, так. Но утверждение неверно целиком: Бога нет, а Ньютон осветил куда меньше, чем вообразило его поколение.
– Что вы думаете о противостоянии Уинлок - Силверстон?
– Я ничего не думаю, сэр. Я не знаю.
– Что неверно во фразе: «Власти продолжают несправедливые гонения Силверстона»?
– «Гонения на».
– А еще?
– Стенхоуп насупился.
– Еще? Не понимаю.
– Быть такого не может!
– Что за власти, сэр, что за Силверстон? Я ничего не понимаю.
– Вопрос следующий… - И они погнали Буша по лабиринтам подобной чепухи, чередуясь с вопросами. Но и у этой трагикомедии оказался какой-никакой конец.
Капитан Хауэс прокашлялся и произнес:
– Курсант Буш, мы рады сообщить, что вы успешно прошли испытания. Ваш результат - восемьдесят девять очков из ста, и вы, как нам кажется, идеально подходите для Странствий Духа. Мы надеемся заслать вас в прошлое с особым поручением в ближайшие дни.
– Что за поручение? Хауэс натянуто рассмеялся:
– Хватит с вас на сегодня. Ваше обучение окончено. Расслабьтесь, отдохните! Капитан Стенхоуп и я объясним вам все завтра утром. Так что до половины десятого утра вы свободны - радуйтесь и празднуйте!