Саботажник
Шрифт:
– А вы не пишите «капеллан», пишите «капитан», – сказал полковник серьезно. – И между прочим, никаких оргий. Наш публичный дом структура военная и безобразиями не занимается. Нормальный оздоровительный секс по утвержденным санитарно-гигиеническим нормам… Как вы сказали? Раав – блудница? По-моему, что-то похожее у нас уже было. В прошлом году. Вы знаете, отче, зайдите-ка в архив канцелярии и скачайте тематические планы вашего предшественника. Так проще будет. Ох, странный вы какой-то, ей-богу.
– Я служил в мобильных частях, на переднем крае, – пробормотал капеллан
– Ну, здесь тоже, как вы могли убедиться, самый что ни на есть передний край. И шлюхи наши те еще бойцы. А вот бойцы иногда ведут себя как последние бляди. Тридцать пять рыл к утру понедельника – на гауптвахте! Безобразная драка с военной полицией. Личный джип майора Виллиса полдня искали – а он на крыше штаба валяется! Как его туда закинули, ума не приложу. И опять на главном флагштоке чьи-то грязные трусы. Уймите их, святой отец! Повлияйте как-нибудь, а? Думаете, я просто так перед вами плачусь? Если бы!
– Это что, шестой сектор постарался?
– Да нет, у Тэйлора дисциплина что надо. Тихо-мирно заблевали солдатский бар, побили немного посуду и утопали в казарму спать. За этих я спокоен. Если зверье когда-нибудь перейдет стену, я хотел бы оказаться в шестом. Хоть какой-то шанс… Что вы так смотрите, отче? Да, я и такую возможность допускаю. А чего вы хотите? Счастья для всех разом и чтоб никого не убили? Бессмертие стоит жизней.
«Бессмертие стоит жизней, – про себя повторил капеллан. – Сурово и очень верно. Только нужно ли оно, такое? Не знаю».
– Разрешите идти? – спросил он. – Да, я дам объявление в сети, чтобы уже со среды приходили к исповеди полегоньку. Ох, мне еще разведвзвод отпевать… Ну и в воскресенье полноценная служба. Заходите послушать.
– Скажите речь, отче. Закатите нам такую проповедь, чтобы душа пела. В общем, сделайте что-нибудь. – Полковник вдруг сунулся вперед через стол, ухватил руку Причера и неловко ее чмокнул. Тот перекрестил лысеющую макушку командира и даже невольно умилился.
– Спасите нас, отче, – сказал полковник, заглядывая капеллану в глаза с собачьей преданностью. – Вы же видите, база держится из последних сил. Люди надрываются физически и почти уже сломлены морально. Помогите им выстоять.
– Вы отпустите меня сегодня в джунгли? – спросил Причер, чувствуя себя гнусным шантажистом.
– Я пущу вас куда угодно, хоть в свой банковский сейф, только сделайте что-то для поднятия боевого духа. Вот, считайте, я вам исповедался. Самый тяжкий грех военачальника – неверие в победу. Разве не так? Мой это грех, я им страдаю.
– «Господь крепость жизни моей», – процитировал капеллан. – «Кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут».
– Сами не падут, – уныло сказал полковник. – Хрен от них, зверей, такого дождешься.
За стеной еле слышно взвыла сирена, на столе ожил динамик.
– Внимание, база. Малая воздушная, – буркнул голос дежурного ПВО. – До ста единиц с юго-запада.
Вдалеке принялась долбить зенитная батарея.
– Я же говорю, – вздохнул полковник. – Сами они, гады, не падают…
Причер лег животом на бортик, поглядел со стены вниз и спросил изумленно:
– Опа! А где?
– В землю ушло, – сказали ему. – Всосалось. А чего вы хотите, полтора суток. Утром сегодня уже ничего не было.
Гигантский вал трупов, опоясывавший базу, исчез почти бесследно. Так, корочка бурая далеко внизу подсыхала, и все. О минувшем побоище напоминал разве что циклопический бурелом вдалеке, на который уже потихоньку наползали джунгли – молодая поросль уверенно пробивалась сквозь поваленные стволы.
– Прах к праху, – буркнул Причер. – Круговорот веществ в природе. Впечатляет.
– Главное – убирать не надо, – заметил старший группы.
Причер, закусив под маской губу, вспоминал, что было про период разложения в файлах по местной фауне. «Да нет, все равно нереально. Полный распад за полтора суток? Ха-ха, слуга покорный. Не разложилось оно, а в почву ушло. Именно – всосалось. Точнее, было всосано. С жуткой силой. Что-то мне прямо как-то неуютно. Допустим, я туда сейчас наступлю, а оно и меня… Всосет. С довольным чавканьем. Ладно, отставить фантазии. Думать. Думать».
Техники опустили вниз транспортер боепитания. Никаких ворот в периметре не предусматривалось, за стену можно было только десантироваться – либо на тросе, либо так, по-детски, на заднице.
– Пошли, – махнул рукой старший. – Капитан Причер, вы предпоследний. И еще раз прошу, будьте осторожны. Пожалейте мои лейтенантские звездочки.
– Для начала я пожалею свою капитанскую шкуру, – пообещал капеллан. – Ее и так мало осталось.
Потеряв целый взвод, Кэссиди благоразумно ограничил зону разведдеятельности пятью милями, а задачи – восстановлением системы датчиков обнаружения, потоптанной атакующей волной, и минированием проходов. Группа, сутулясь под тяжестью ящиков со взрывчаткой, полезла через осклизлые завалы. Осклизлые, потому что мертвые деревья тоже постепенно разлагались, превращались в жижу, которую – в этом Причер не сомневался – очень скоро поглотит земля. Под ногами, когда они касались почвы, хлюпало.
Вплотную к джунглям лежащие стволы пока еще сохранились более или менее твердыми. Уяснить, какие деревья подрубило из пушек со стены, а какие само зверье повалило, было довольно трудно. Причер внимательно оглядел несколько стволов потоньше, с себя примерно в обхвате, и все они оказались не отстреленными, а выкорчеванными. Корневая система у деревьев была смешанного типа – относительно тонкие пряди, стелившиеся по земле, рвались, но мощные стержни, уходившие куда-то в невероятную глубь, оставались целы. Только согнулись, будто резиновые. Если бы по деревьям не прошлись ураганным огнем пушки, они бы наверняка так, лежа, и продолжали жить.