Саботажник
Шрифт:
– А неплохая ведь идея. При здешней розе ветров…
Лурье уставился на Причера как на надоедливого ребенка:
– В теории, святой отец. Действительно, стаи идут практически всегда одним и тем же курсом. С минимальным отклонением. И зона их приземления – вон, с крыши штаба видно. Но вы прикиньте, сколько будет стоить засыпка этих болот. Миллион.
– А постоянная чистка территории – дешевле? – парировал капеллан.
– Дешевле всего, – сообщил Лурье веско, – зенитные снаряды. Даже с учетом доставки на Кляксу. Вы не пытайтесь возражать, святой отец,
– А сколько крокодилов было выбито за эти годы, кто-нибудь посчитал? – не менее веско, как ему показалось, спросил Причер.
Джефферсон фыркнул, Виллис расплылся в ухмылке, Лурье продолжал внимательно разглядывать капеллана, будто заподозрив в нем тщательно скрываемую, но наконец-то прорвавшуюся душевную болезнь.
– Крокодилов тут до жопы, – сказал наконец Лурье. – Их можно сбивать пачками хоть каждый день. Они вон там, на той оконечности континента, – Лурье ткнул пальцем себе за спину, – родятся и вон туда, на тот конец, – еще тычок, в противоположном направлении, – летят всю жизнь. Куда мейнстрим гонит, туда и летят. Долетают как раз к моменту, когда пора умирать от старости…
– Спасибо, я эти файлы читал, – перебил Лурье капеллан. – Только в них ни слова о том, откуда крокодилы берутся. А о том, что органов размножения у этих животных почему-то не обнаружено, – очень даже много слов.
– И что?
– Пока не знаю. Но вам не кажется, господа офицеры, что в таком загадочном мире стоило бы вести себя поосмотрительнее с местной фауной?
Лурье демонстративно огляделся.
– Джунгли как джунгли, – сказал он. – Ничего особенного. Вы ведь, насколько мне известно, много служили именно на таких планетах, святой отец. Вам ли не знать, как трудно что-то сделать с джунглями. Ты в них вгрызаешься, а они тебя в это время грызут. Стоит на миг отступить, они уже вернулись, все по новой заросло, и пакость разная лазает как ни в чем не бывало.
– Я не знаю, – капеллан потупился, – но мне кажется… По-моему, этот мир только похож на другие. А на самом деле он удивительно хрупкий.
Тут уже в голос захохотали все трое майоров.
– Да уж! Хрупкий! – Виллис даже в ладоши захлопал.
– Ладно, хватит над святым отцом издеваться, – сказал Лурье, отсмеявшись. – Ему по долгу службы положено задумываться о философских вопросах – да, падре? Глубинные проблемы бытия и все такое. А мы простые смертные и решаем простую задачу. Даем на-гора креатинчик. Между прочим, господа, я слышал, на Земле в элитных барах уже предлагают с ним коктейли. Бокал – за тысячу! Креатина микроскопическая добавка, а бегаешь потом всю ночь как заведенный. Ну и не только бегаешь, сами понимаете…
– Я себе представляю, – хмыкнул Виллис. – Разврат, мордобой, вождение в нетрезвом виде, нарушения общественного порядка. И за жопу особенно не возьмешь – богатенькие. Имели дело. Почему я, думаете, в армию перевелся?
– У кого чего болит… – пробормотал Лурье.
Крокодил на флагштоке принялся ворочаться и хрипеть. Причер сморщился.
– Во дает! Будто тоже креатину нажрался! –
– Можно на прощание один бестактный вопрос? – обратился к нему Причер.
– Конечно. Слушайте, падре, я вас не того… Не обидел? Выглядите вы неважно.
– Не беспокойтесь, меня обидеть трудно, – буркнул Причер, а сам подумал, что после сегодняшнего эксцесса с мичманом Харитоновым весьма в этом сомневается. Ему уже хотелось самого Лурье пристрелить на пару с несчастным крокодилом. – Вопрос такой. Зачем вам креатин? Что он значит для вас лично?
Лурье достал грязноватый платок и медленно промокнул вспотевший лоб.
– Хм… Бессмертие. Возможное бессмертие, – произнес он медленно. – Да.
– А для чего вам бессмертие? Что вы с ним будете делать?
– Ну, это же элементарно, святой отец, – улыбнулся Лурье. – Я надеюсь остаться навсегда таким, какой есть сейчас. Тридцать три года. Возраст Христа, между прочим. Никакой старости. Если откровенно, не люблю старых и дряхлых. Они меня раздражают. Гляжу на них и думаю – неужели и я сам когда-то буду такой? Вот, наверное, и весь ответ.
– А я перетрахаю столько баб, сколько мне смертному и не снилось! – сообщил Джефферсон. – Миллиард! Честно! Ну, люблю я их.
– А я… – вступил было Виллис.
– А тебе наконец-то хватит времени переловить всех негодяев до единого, – перебил его Джефферсон. – Ты представь, коп, какая это должна быть жуть для бессмертного – пожизненное заключение без права на помилование!
– Что я, по-твоему, рехнулся? – всерьез обиделся Виллис. – Дослужу до пенсии, уволюсь и буду путешествовать. Наконец-то увижу мир. Всегда мечтал.
– До пенсии? – Лурье что-то соображал. – Между прочим, а когда же должен наступать пенсионный возраст у бессмертного? Допустим, ты в семьдесят уволился – и что, корми тебя потом, тунеядца, до второго пришествия? Эдак вся экономика полетит к чертям собачьим!
– Если правильно работать с фондами… – начал Джефферсон.
– Спасибо, господа, вы мне очень помогли, – сказал Причер грустно, завел двигатель и тронул джип с места.
Лурье, все еще стоявший перед капотом, уступил машине дорогу. Причер отъехал ярдов на двадцать, свернул к выезду с плаца и вдруг опять рванул из-под сиденья бластер.
Не сбавляя ходу он произвел два выстрела по висящему на флагштоке крокодилу. Одну пулю в головной мозг, другую в крестцовый. Выжал до отказа газ и унесся в направлении порта.
Крокодил в последний раз дернулся и затих, теперь уже мертвее некуда.
– Снайпер, – заключил Виллис.
– Бывают морские козлы, – произнес Лурье с ненавистью, – а случаются еще и церковные. Пацифист сраный. Философ хренов. «Зачем вам креатин?» – передразнил он капеллана. – Надо, понял?!
ГЛАВА 9
Яростно топча педаль газа, Причер гнал машину в сторону моря. Попутно капеллан пытался убедить себя, что не может быть на базе заговора, имеющего целью свести его, капитана Причера, с ума. Не того полета крокодил.