Сабаи. Том 2
Шрифт:
Между тем распорядитель закончил объявление словами «требуется внести ясность в связи с результатами прошлого заседания и провести переучёт свидетельских показаний».
— Начинайте, — сказал судья.
— Приведите подозреваемого! — грозно прошипел Сверхразум, и из бокового ящичка выпала манжета на проводах, которую нужно было надеть на опрашиваемого.
— Сержант Лоуренс Штек! — объявил распорядитель.
Циклопа вывели из нашего закутка и усадили подле сервера. Сверхразум ни о чём не спрашивал. Когда Циклоп надел манжету, он лишь проскрипел:
—
И через несколько секунд пискнул:
— Данные не полны. Следующий!
— Капрал Пьер Висп!
История повторилась практически идентично. С той лишь разницей, что Нанобот и секунды не просидел спокойно у трибуны. Он то махал журналистам свободной рукой, то подмигивал кому-то из свидетелей. Наконец сказал судье:
— Классная каталка, ваша честь. Сколько жмёте по прямой?
— Кхм… Двадцать километров — спокойно, — подумав, сказал судья и, опомнившись, добавил: — Молчать!
После Нанобота к Сверхразуму вызвали Зоркого глаза, который просидел у судьи дольше остальных. Сервер гудел с утроенной силой, в помещении стало жарковато. Но потом, как ни в чём ни бывало, он позвал следующего. Им оказался Хулуд.
Я уже начал думать, что это и есть суд: компьютер обсчитывает информацию, а судья кивает головой, после чего выносит решение, и все расходятся. Чего ради тогда собираться такой толпой? Но после Натана, который шёл следом за Хулудом, Сверхразум объявил:
— Собраны данные по эпизоду содействия побегу официального подозреваемого.
— Прекрасно, оглашайте, — приказал судья.
— В первый день 157-го цикла отряд Браво из роты Альфа, под руководством сержанта Штека самовольно оставили расположение части — по эпизоду требуются уточнения — и вступили в бой с силами противника. В ходе сопротивления один из нападавших был смертельно ранен, а так же была нарушена целостность естественного подземного комплекса тоннелей, куда провалилось транспортное средство, управляемое группой Браво. В поисках выхода, отряд попал на технические помещения станции Кибер-1, примыкающие к камере содержания официального подозреваемого в смежном деле, согласно приказу о домашнем аресте номер 2517. Все дальнейшие действия опрошенных подозреваемых были осуществлены по приказу арестованного, что полностью соответствует регламенту уставных взаимоотношений и действующей иерархии подчинения. Предварительный вердикт: не применять в отношении сержанта Штека, капралов Виспа и Мутеки, а так же рядовых Нэша и Ркаха уголовных и дисциплинарных взысканий по данному эпизоду. За проявленною стойкость и мужество, а так же успешные боевые испытания опытного образца неклассифицированной модификации для лёгких челноков Гвардии рекомендуется представить отряд Браво, включая рядового Сабаи, а так же куратора проекта — полковника Закиро — к награде за заслуги перед Кибером…
— Какого чёрта?! — проорал с места недолейтенант Далтон.
— Тишина в зале! — хором крикнули в ответ судья и его виртуальный адъютант.
Френсис, красный как рак, выпучил на нас глаза и дрожащими от злости руками вцепился в заграждение.
—
— Рядовой Микайо Сабаи! — услышал я беспристрастный оклик.
В звенящей тишине, в которой был слышен каждый шорох моей одежды (и лихорадочное сопение Далтона), я занял своё место. Надел манжету, та затянулась до упора и я почувствовал лёгкий укол.
— Почему он в наморднике? — спросил вдруг судья. — Тоже кусается?
— В рапорте сказано, что он делает больно по-другому, — ответил виртуальный секретарь.
Я усмехнулся и тут же услышал:
— Ошибка считывания технической информации. Наниты повреждены или отсутствуют. Данные самописца не могут быть использованы в качестве показаний. Вы даёте согласие на переход в режим полиграфа?
Вопрос был адресован мне.
— Ну… да?.. — пробубнил я через намордник.
Засверкали вспышки фотоаппаратуры. В первых рядах пошло оживление.
Из бокового отсека выпала вторая манжета и пучок проводов.
— Закрепите датчики на подозреваемом, — попросил Сверхразум. — И снимите кляп.
Кто-то из охраны старательно облепил мой лоб контактами. Дурацкий намордник убрали и тут я узнал, что в зале суда не только жарко, но ещё и ощутимо пованивает.
— Отвечайте на вопросы максимально прямо и точно, без пространных речевых оборотов, — предупредил Сверхразум. — Внутренняя память вашего чипа будет использована для построения следственной картины. Начинаю калибровку.
Сначала он спрашивал у меня всякую фигню из разряда: помню ли я, как меня зовут, какой сегодня день и правда ли, что я являюсь особью женского пола. Это продолжалось недолго, но зрители наблюдали за беседой с большим интересом. Подозреваю, что большая их часть пришла сюда именно из-за меня. И не в последнюю очередь на почве событий прошедшей недели. Даже не хотелось их разочаровывать, ведь, в сущности, наши разборки были далеки от инопланетной угрозы и вообще не касались кибернитовой темы. Почти.
— Во время общения с полковником Закиро на территории станции, вы замечали в его поведении что-либо странное?
Всё. Лёгкие вопросы кончились.
— Да, ваша честь, замечал, — ответил я и покосился на ложу свидетелей. Они ловили каждое моё слово. Кто-то даже придвинулся поближе к заграждению. Я отыскал взглядом полковника Закиро. Он чинно восседал между адъютантом Хатори и капитаном Лазло. Интендант прищурился и сделал едва различимое движение головой — вроде и не кивок, а как будто икнул.
— Было ли в его поведении что-то нелогичное или несвойственное?
— Определённо было.
— Можно ли назвать его действия на станции до ареста и побега нерациональным?
— Ещё каким! Видели бы вы, что она… то есть он тут вытворял!
— Прошу вас воздержаться от излишней эмоциональной окраски ответов.
— Извините, ваша честь.
Сверхразум завибрировал, затем продолжил:
— Эпизод первый. Побег из-под стражи. Вы были задержаны в кабинете интенданта после его отбытия с экипажем Браво?