С.М.У.Т.А.

Птица Алексей

– Да хватит вам изгаляться над Якимом. От Фомы он, от Дылды, что на засеке у Жиздры стоит. Мало их там, а мертвяки почти каждый день лезут. Слышь, Яким, ты же знаешь, что Фома в опале у воеводы? Пошто горячишься? Стой и жди. Выйдет дьяк, примет и тебя, и твоего спутника. Ему всё и расскажете, а сейчас замолкни. А то от твоей трескотни глаза скоро у всех на лоб полезут.

Стражники, усмехнувшись, сразу же стали гоготать, подтверждая слова своего товарища. Яким надулся, как индюк, но счёл за лучшее промолчать. Молчал и Вадим, с любопытством оглядываясь по сторонам и любуясь красотой деревянного здания.

Они отошли в сторонку,

когда из хором вышла пожилая матрона, а вслед за ней сразу же выпорхнула небольшая стайка девушек, одетых совершенно по-разному. Вадим хмуро посмотрел на облаченных в глухие одежды женщин и невольно зацепился взглядом за девушку, идущую первой.

Светлые льняные волосы выбивались у неё из-под красиво повязанного платка, а глаза необычного лазурного цвета грозно смотрели по сторонам. Чёрные тонкие брови были нахмурены, а красивые изогнутые губы зло поджаты. Девушка была хороша, но оценить достоинства её фигуры было невозможно из-за скрывавшего их длинного платья. Вадим вздохнул и отвернулся, но лицо девушки запало ему в душу.

Эх, война - войной, а девушки – девушками. Что тут говорить, пока будет жив хоть один настоящий мужчина, женская тема будет актуальна. Эти мысли промелькнули в его голове и тут же скрылись. Пока он размышлял, стайка девушек уже исчезла. Их увели под охраной куда-то в сторону, а на крыльцо вышел дородный мужчина. Это и был, по всей видимости, тот самый нужный дьяк.

– Какой хрен, Яким, тебя принёс? Ты где должон быть? Не на засеке ли?

Густой мужской бас сразу же заполнил собой весь двор. Яким быстро смахнул с себя шапку и начал кланяться. А дьяк, окинув их грозным взглядом, вопрошал.

– Так ты и не один пришёл. А кто это с тобой? Служилый поместный, что ли? Или безземельный? Откуда приблудился?

– Так из Оптиной Пустыни он пришёл. Говорит, что погибли там все. Мертвяки напали, да покусали всех, а они, кто ещё живой был, сами себя сожгли, чтобы Бога не гневить.

– То правда всё?

Дьяк обратил свой грозный взор на Вадима. Вадим, простоявший всё это время молча, нехотя ответил.

– Правда. Ещё отряд ляхов приходил в село, что рядом. Все там остались и они же в мертвяков и превратились.

Дьяк нахмурился и кивнул.

– То ведомо мне, поймали мы одного из них. Рассказал обо всём, потому и не ходили туда. Мертвяков много, а людей воинских у нас маловато будет. Так ты оттуда? И как живым вышел?

Вадим не стал отвечать и молчал, рядом с ними начали собираться зеваки, а пуще того, бабы прохожие, да и стражники стояли, развесив уши. Всем было интересно, что расскажет Вадим. А Вадим молчал и кривил рот. Что-то за последние несколько дней он часто стал кривиться. Не нравилось здесь ему, и вообще, он что, сказочник или пустомеля? И дьяк его понял.

– Так ты к воеводе идёшь?

– Да.

– А! Тогда лады! Савва, проводи его сначала ко мне, а потом и к воеводе пойдём.

Яким остался во дворе, а Вадим в сопровождении стражникапроследовал внутрь хором воеводы. Пройдя полутёмными коридорами, они вошли в просторную комнату с большими, но узкими окнами и добротно сделанной мебелью.

– Ну, сказывай, кто ты и что ты. Откуда в Пустыни взялся и как выжить смог? Да чего хочешь и к чему стремишься? К службе аль к вольностям? Может, в дружину вступить хочешь. Воевода у нас добрый и справедливый, деньгами не обидит.

Вадим молчал и рассматривал комнату. Его внимание привлёк великолепный стол из морёного дуба, примитивная,

но ладно скроенная мебель с красивой резьбой, да и вообще.

– Вадим меня зовут, по батюшке Иваныч, а фамилия роду моего Белозёрцев. С Литвы я, на службу шёл к боярам Романовым, но вот так и не дошёл. Попали мы в засаду вместе с другими, мало кто спасся, я бежал, потом заблудился, долго плутал по лесам. Вышел незнамо куда, да по пути всё растерял.

Местами глухими шёл, аж страшно стало. Да и мертвяки попадались, насилу ушёл, одного упокоил, и то со страху. Вышел к селу, а оно, оказывается, от Пустыни недалече было. Крестьяне чуть не убили, думали, что я пришлый, да вор, раз не мертвяк. Пообносился я, да и исхудал, с лица спал. Вот и обознались, значица.

В сарай меня умыкнули до утра, а в вечер напал на село отряд гайдуков да ляхов, а може и казаки с ними были, то мне неведомо. Некогда мне было их рожи рассматривать. Пока все бегали и ратовали, я жерди повыбивал, да через дыру вылез. И в огороды. А они на конях, да рубят всех, кого хотят. Я ходу, у колодца в глухую крапиву нырнул, да и был таков. К реке выбрался, а дальше уже шёл, следы заметая, да чтобы погони не было. Шёл, шёл и к Пустыни вышел.

Там меня приняли, обогрели, накормили, да приставили к кузнецу. С ним дела делать. И оружие чинить, и по хозяйству што. Да пошли мы в село, потому как никого оттуда не приходило и даже ляхов не видать было. Ну, долго ли, коротко ли, собралось нас пятеро, да не воины все, окромя кузнеца. Елизар темнил, не говорил, кем до кузнеца был, но воем он оказался хорошим.

Мертвяки на нас напали. Двоих послушников разорвали, да на нас страху нагнали. Мы с отцом Анисимом, как могли, отбивались, и если бы не Елизар, то всех бы там и оставили, на корм мертвякам. Через неделю мы снова пошли в село и порешили изрядно мертвяков, думали, что очистили село. Но не тут-то было. Успокоились мы, набрали оттуда скарба и стали жить, как и прежде. Да токмо беда пришла, откуда и не знали.

Долго думал я, как так получилось, что изнутри на нас мертвяки напали. Не могли они через забор перелезть, а вот поди ж ты. Ни тревоги не было, ни суеты взбалмошной, а мертвяки тут как тут, и давай на иноков и трудников нападать. Испугались мы, стали отбиваться. Двое их оказалось, и оба наши. Трудник и монах. Мыслю я, сами они ходили в село али лес. Там и нарвались на мертвяка, а он успел их зацепить, заразой адовой одарить. А они смолчали, струсили, не стали об этом говорить. За жизнь свою боялись, Бога продали и дьяволу душу свою бессмертную отдали. За то и наказаны, будут гореть вечно в геенне огненной!

Тут Вадим дал волю своему возмущению, смешав его с духовным экстазом, так ему показалось правдоподобнее. Да и дьяку всяко полезнее думать о нём будет. А то пришёл неизвестно кто, неизвестно откуда, да ещё и объяснить толком не может ничего. Да и чувствовал он злость на этих подонков, струсили, не захотели сдохнуть по-человечески, сдохли, как собаки бешенные, да других на тот свет вместе с собой уволокли, сволочи… Вадим передохнул и продолжил с прежним жаром.

– А мертвяки злобствовали, пока всех не перекусали. Поздно мы очнулись. К тому времени, как оба мертвяка упокоены были, уже все заразились от них, и Елизар тоже. Вошли они все в церковь, занесли и остальных. Кто уже мёртв был, того на руках принесли отпевать, кто ранен был тяжело, тому помогли, а кто легко, тот и сам дошёл. Сами они решились, я отговаривал их, как мог.