S. Синдром
Шрифт:
Слишком много вестей. Слишком много эмоций. Слишком мало сил. Поняла, что сознание уходит.
— Нет, нет, Джилл, не отключайся, — начались шлепки по щекам.
В голове слегка просветлело.
— Не теряй сознание. Ребёнку нужна твоя помощь. Соберись! От тебя зависит её рождение! — Кастер снова шлёпнул по щеке.
Заставила себя собрать по кускам. Я не могу потерять в один день любимого и нашу дочь. Не имею права!
Схватка, словно пытаясь меня переубедить, в очередной раз заполнила собой
Андрес, наконец, дал по газам.
— Дыши, — велел Майерс, гладя меня по голове. — Как можно чаще…
Покорилась, но всё очень быстро возобновилось и меня стошнило на пол машины. Не успела оклематься от первой схватки, как пошла тут же вторая, причинив дополнительную невероятную боль. Я истошно закричала, начав извиваться в руках Майерса.
Кастер крепко держал меня, вытирая пот со лба и щёк. Наконец, отпустило. Я часто задышала, чувствуя нехватку кислорода.
— Слишком частые схватки, — крикнул Кас Андресу. — Что-то не так! Скорее!
Снова боль вывернула мои тазовые кости, что-то прорвав во мне. Мой крик и снова рвота. Страх запульсировал в висках.
— Моя малышка! — в ужасе шепнула я и опустила взгляд под ноги, едва держа голову на весу. Что-то тёмное ручьём текло по ногам. Загребла ладонью. Тёмно-алое и вязкое. Кровь! — Кастер! — в ужасе вскричала.
— Андрес! Быстрей же! — Майерс буквально взревел.
— Помогите! — отчаянно простонала, вновь принимая в себя следующий всплекс боли.
— Сейчас, сейчас… уже приехали, — Катейру вырулил на больничный двор. — Я сообщил о тебе… не бойся. Тебя ждут.
Он не обманул. Мне не дали даже ступить на землю. Кастер тут же уложил меня на каталку.
— Частые, продолжительные схватки, одна наслаивается на другую, — Майерс быстро вводил акушеров в курс. — Рвота, завышен пульс и дыхание. Кровь в промежности. Вероятно, разрыв шейки матки.
Я снова утонула в новой боли, которая парадом шла друг за другом. Сознание начало покидать меня.
— Джилл, ты слышишь? — голос акушера.
— Да, — шевельнула одними губами. Голова отяжелела.
— Угроза отслойки плаценты. Повышенное артериальное давление. Готовьте, операционную, — уходящий вдаль голос отдавал указания вспомогательному персоналу.
Свет ламп резью замелькал в моих глазах, убегая от меня вдаль. Гул голосов уходил всё сильнее, пока окончательно не оглохла, растворяясь в пелене лёгкой дымки.
Потом покой. Тихое умиротворение. Ласковая рука нежно прижала к себе. Поцелуй в нос, щёку.
Скорей, распахнула глаза. Я лежу в том домике, где была впервые счастлива, в той же постели. Повернула голову. Он рядом. Наблюдает за тем, как я сплю? Неужели, мне всё это просто снилось?! Он поцеловал в живот.
— Тебе нужно бороться, — проронил он, исследуя губами моё тело и даря небесное блаженство.
Пискнула
— Я больше не могу, не уходи больше, умоляю, — горячая слеза устремилась вниз к подбородку.
— Я с тобой, — Чейз гладил волосы, спину, плечи.
— Тебя нет, — заглянула в его глаза. — Ты снова ушёл… вернись, пожалуйста, — голос задрожал от слёз.
— Я всегда был с тобой, девочка моя. И никогда больше от тебя не уйду, — его взгляд стал твёрже. — Но ты должна продолжить борьбу… Не оставляй нашу малышку. Скажи ей, что папа любит её. Иди же!
Он прильнул к моим губам. Удар в голову, в грудь.
— Чейз?! — я панически попыталась вцепиться в него, но его фигура растворилась туманом, забрав с собой наш маленький рай. — Нет, прошу…
Ещё. Более сильный и более болезненный. Ток прошёл по сосудам, спазмом возвращая меня в реальность. Воздух прорвал грудь.
— Вот так, умница, — лицо в медицинской маске. — Выбирайся, уходи оттуда.
Где-то плачь ребёнка. Мой. Девочка моя. Ей страшно. Я нужна ей.
— Дайте, — промямлила с трудом. Сознание снова уходило. — Моя малышка.
Акушер поднёс мне маленький сморщенный комочек. Коснулась её головки губами, тронула крохотные ручки. Девочка мгновенно ухватилась за мой палец. Слёзы хлынули:
— Папочка любит тебя…
Малышка хлюпнула и разошлась плачем, пронзая болью всё моё нутро.
— Тшшш… Мамочка тут. Я тут… Я с тобой.
Прижала комочек к себе и, приняв в душу окончательное смирение, заплакала.
— Имя уже придумали?
Было не видно сквозь маску, но, по глазам видела, акушер улыбался. Я взглянула на свою дочь.
— Габриэль, — совершенно точно решила я, погладила морщинестый лобик.
Малышка, успокоившись, засопела.
КАСТЕР
Сегодня Габриэль Ричер исполнилось два месяца. Джилл долго отходила от тяжёлых родов, нагнетая это утерей любимого человека.
Чейза кремировали в муниципалитете. Прощание прошло тихо. Присутствовали лишь семья Андреса, Габриэль Косты, а так же адвокат с Сидни Васкес, которая тоже прониклась уважением к этому человеку.
Я старался быть всё время возле Джилл, чтобы в нужную секунду поддержать словом или плечом, но молодая мать держалась, на удивление, стойко.
Андрес полноправно заступил на службу и уже чаще пропадал на работе. Я же всей жизнью был в Бостоне, а сердцем в Мексике, с ней. Здесь меня держала только она, но я понимал, что рано или поздно мне или ей нужно будет принять решение. Однажды, этот день наступил.
— Я знаю, ты уедешь на следующей неделе, — молвила девушка, поглаживая спящую Габи по животику.