С*****й город Шил

Хайд Виктор

Когда двери наконец открылись, Кирилл вышел наружу, держа осколок зеркала на уровне бедра. Он потряхивал его и следил за тем, чтобы зайчик оставался на фотодетекторе камеры. Сердце по-прежнему колотилось.

Он окинул взглядом длинный прямой коридор, и не увидел никого, кроме двух людей – мужчины и женщины, – сидящих вдали

на креслах, под стеной одной из палат. К счастью, их взгляды были прикованы к смартфонам, и они не обратили никакого внимания на прибывшего человека. Нечётные номера палат шли на увеличение совсем в другую сторону, а значит, даже если они и посмотрят, то увидят лишь его спину.

Кирилл обрадовался такой удаче, но выдавить из себя улыбку не смог – напряжение не спадало, а самое опасное всё ещё ждало впереди. Он заметил ещё одну камеру, которая словно одинокий страж нависала в конце коридора и косо смотрела из своего уголка на правую стену, где раскинулись двери с номерами нечётных палат.

Прижавшись левым плечом к противоположной стене – тем самым попав в слепую зону, – Кирилл двинулся вперёд. Остановился он уже напротив заветной двери с номером «413». Вновь поймав осколком зеркала световое пятно, он направил его на вторую камеру. Поток посторонних лучей, как и полагается, вызвал сбой в её работе, и передача видеосообщения приостановилась.

Удерживая зайчик на камере, Кирилл перебрался на другую сторону коридора и плечом открыл дверь в палату.

Он ввалился внутрь и не заметил никого, кроме Элиота. Юноша лежал на больничной койке в бессознательном состоянии. Над койкой высилась стойка с капельницей. По отходившей от неё длинной трубке струился какой-то бесцветный препарат. Глаза под веками Элиота судорожно метались, будто бы он вот-вот придёт в себя, в то время как грудь со спокойствием вздымалась вверх и вниз.

Кирилл бросил обломок зеркала на край кровати, к ногам Элиота. Прошёл вперёд и

обшарил одну из прикроватных тумбочек. Внутри ничего не было. Обогнув кровать, он подошёл к другой; сверху на ней стояла пластиковая бутылка питьевой воды. Дверца поддалась с режущим душу скрипом, и оказалось, что эта тумба тоже пуста.

«Если смартфон ещё у жирдяя, то куда же он подевался? Мистер Сакамото сказал…». Он повернул голову и сквозь матовое стекло в двери увидел какой-то тёмный силуэт. Силуэт намеревался войти в палату, не иначе.

Тонкое восприятие времени позволило Кириллу сориентироваться, и он молнией метнулся к дверям. При этом постарался, чтобы его шаги звучали как можно тише, словно он бежит по наслоению ваты.

Став сбоку от дверного проёма, Кирилл уткнулся спиной в стену и приготовился…

В палату вошёл человек. Толстый. Рыжий. На мгновение он застыл на месте, оглядываясь по сторонам. Наверное, тоже увидел движение за стеклом. Толстяк насторожился и подался вперёд. Его внимание привлёк осколок зеркала, выделяющийся на белом полотне одеяла, под которым лежал его друг.

Дверь за спиной толстяка потянулась обратно в проём. Вскинув руки, Кирилл сделал несколько кошачьих шагов по направлению к вошедшему. Внезапно толстяк начал медленно поворачивать голову.

Кирилл захлопнул дверь ударом пятки и одним рывком подскочил вплотную к спине толстяка. Сомкнув руки на его шее, он передавил сонную артерию.

Друг Элиота кряхтел и брыкался, пытаясь ударить Кирилла локтями, но из-за объёмистой шеи и крепкого хвата, увидеть обидчика он так и не смог. Через пятнадцать секунд его тело обмякло, а ещё через десять – он потерял сознание.

Кирилл выругался и склонился над ним, обшаривая карманы. Дыхание толстяка было громким и тяжелым, с уголка рта потянулась струйка слюны.

Конец ознакомительного фрагмента.