С волками на Вы
Шрифт:
Богдан замолчал, но только на мгновение.
— Наверное, если бы ты приехала с родителями, я бы рискнул предложить тебе остаться. Но появление Константина заставило меня сказать Анне «нет». Она несколько раз пыталась убрать помеху с дороги, но я останавливал её.
Богдан сжал колени Вари и посмотрел прямо в глаза. Она задрожала всем телом, погружаясь в их беспросветную тьму.
— Я хотел тебя отпустить, честно. Но после того, как ты обратила Костю в человека, я не могу… Не могу… Варвара, я не справлюсь… Я уже больше волк, чем человек. Это конец всех оборотней. Но у меня есть
Варя вырвала руки, но вскочить со стула не могла. Богдан был слишком близко. Его глаза из чёрных становились жёлтыми. В кармане больше не было лука. Но от его слов глаза щипало куда сильнее. Богдан откинулся на спину и вскочил. И тут же на его месте возник волк.
— Костя! — закричала Варя, надеясь, что тот стоит за дверью, и дверь не заперта.
Он не был за дверь, но услышал крик. Только пока добежал, волк вышиб стекло и выпрыгнул во двор. Варя метнулась к окну и закричала:
— Вернись!
Но волк бежал вперёд, не останавливаясь! Она чуть не вцепилась руками в битое стекло, но Костя успел оттащить её от окна за плечи.
— Что здесь происходит? Где Богдан?
Варя скинула его руки.
— Здесь не было Богдана. Здесь был волк, и он сбежал от меня.
Костя побледнел.
— Этот козёл запер тебя с волком?
— Это самый лучший волк на свете, — выпалила Варя. — Если бы можно было надеть на него ошейник, я бы взяла его сторожевым псом. Но он всё равно в лес убежит. Ты знаешь, где ребёнок?
— Какой?
— Сын Богдана, — И, глядя в растерянное лицо парня, выпалила: — Уйди с дороги.
Она вышла в коридор и побежала к детской. Маленький Костя, закутанный до ушей в одеяло, продолжал спать в колыбели.
— Принеси мою кофту и колготки. Попытаемся его одеть.
— Откуда он взялся? — Костя продолжал стоять на пороге.
— С чердака. Его от нас прятали. Он не умеет ни ходить, ни говорить.
— А где его одежда?
— Костя! — Варя выдержала паузу. — Один раз в жизни не задавай вопросов, а сделай то, что я прошу. И проверь, есть ли здесь погреб. Мне нужно молоко, чтобы сварить кашу. И крупа, хотя бы кукурузная.
— Может, дождёмся Богдана? — предложил Костя.
— Долго ждать придётся.
Костя кивнул и вышел, а Варя спрятала лицо в ладони и разрыдалась.
Глава XXV — Трапеза
Костя молча развёл в плите огонь, но, заглянув в кастрюлю, где вода, казалось, только приобрела желтоватый цвет, но не превратилась в кашу, не удержался от комментария, что на месте ребёнка не стал бы есть такое даже под дулом пистолета. Шутка не удалась. Варя не улыбнулась и даже не повернула в его сторону головы. Их обоих вчера брали на прицел, так что это выражение стоило бы навсегда вычеркнуть из лексикона и уж точно не использовать сегодня.
Костя оказался каким-то уж слишком чёрствым и до сих пор не прочувствовал полноту их вины в разыгравшейся в этом доме
Варя сняла кастрюлю с огня и вынесла за порог в сугроб, чтобы быстрее остудить кашу. У большого Кости скоро спина отвалится таскать Костю маленького. Колготки, даже завязанные узлом, болтались на тонких ногах, и сын Богдана не смог бы даже ползать, потому Варя приказала Косте не спускать ребёнка с рук. Он болтался у него за спиной, то и дело норовя удрать, а когда Костя хватал его под коленки, мальчик кусал его за ухо. Наверное, больно, потому что Костя скрежетал зубами, а сейчас даже швырнул обидчика на пол.
— Неужели так сложно пять минут побыть папой? — заорала Варя с порога. Заорала так сильно, что хриплый голос пропал окончательно.
Костя догнал мальчика уже у камина и вернул в кухню.
— Если бы пять минут! — его голос тоже был хриплым, но не от простуды, а от злости. — Где черти носят его настоящего отца?! Он ищет Анну, что ли? Он сказал тебе хоть что-нибудь, когда уходил?
— Там на столе остались оладья, — бросила Варя, вернувшись за кастрюлей, чувствуя, как от мысли об Анне к горлу подступает кислый ком. Она приготовила вчера завтрак, и сейчас тот, из-за кого она лишилась жизни, будет жевать оладьи и продолжать возмущаться. Зачем, зачем он рассказал про волка и ещё назвал Анну сумасшедшей?! Её бы тоже он отправил на Пряжку, если бы Варя сказала, что искать Анну бесполезно, когда вот она на крыльце — он сам отрубил ей хвост. Сейчас ради Анны, справившейся волчьими когтями со сковородой, она обязана накормить её сына.
— Я не хочу есть! Я хочу уехать отсюда! — заявил Костя, когда Варя внесла кастрюлю в дом и закрыла дверь. — Он не будет есть эту баланду! Дай ему блин!
— Он не может жевать! Сколько раз я должна повторить, чтобы ты наконец начал мне помогать? — огрызнулась она. — Усади его на колени.
Костя не стал напоминать про свои погрызанные уши, молча уселся с мальчиком на стул и крепко прижал к себе, чтобы тот не мог пошевелить руками. Увидев ложку, ребёнок перестал скулить, но рта не раскрыл. Только удивлённо хлопал ресницами и скалился. Варя пару раз ткнула ложкой в стиснутые зубы, забрызгав кукурузной жижицей и его, и себя, и Костю.
— У тебя всё получится, — повторяла она на все лады уже непонятно для которого Кости.
— Вылей уже свою кашу в миску! — заорал большой, когда маленький выдернул руку и вышиб ложку из Вариных рук.
Она так и сделала. Поставила миску на стол, и Костя водрузил рядом ребёнка, который тут же, без всякой команды, стоя на четвереньках, принялся лакать кашу.
— Какой ужас! — выдохнул Костя и отвернулся, а Варя осталась у стола, одной рукой придерживая миску, другой мальчика, чтобы тот, гоняя миску носом по столу, не полетел вместе с ней на пол.