С волками на Вы
Шрифт:
Костя подцепил все шесть веток и поволок к могиле. Они прикрыли тело старика почти полностью, но Костя решил добавить парочку. А волк тем временем принялся разрывать снег, чтобы докопаться до земли, которую Михей выкинул из своей могилы. Костя кидал комья лопатой, а волк лапами, и когда дело наконец было сделано, у обоих язык был на плечо. Костя давно скинул куртку и сейчас уселся на неё, ни чувствуя после работы ни рук, ни ног. Волк упал рядом прямо на снег, и Костя подвинулся, освобождая волку немного места на куртке, раньше чем вспомнил, что его напарник — лесной
— Понял, понял, — Костя опустил руку, и волк вложил ему в ладонь тяжёлую лапу.
— Спасибо, брат.
Волк отвернулся к свежей могиле и остался недвижим. Так они отдыхали минут пять — зверь вскочил первым. Косте пришлось поразминаться. Всё тело ныло, но это ещё цветочки, а что будет завтра — тут и отжимание не понадобится.
Они шли нога в лапу. На половине пути Костя застегнул куртку. Холодало. Волк побежал резвее, и тут только Костя заметил за ним кровавый след.
— Эй, брат! — Волк замер. — Ты перетрудился, гляжу. Забыл, видать, что ты нынче рваный бок?!
Он хотел посмотреть, насколько сильно того покалечил нож Михея, но зверь не подпустил к себе человека. Однако повалился на бок и принялся зализывать рану. Тут Костя подумал про Богдана. Он ведь тоже ранен и явно намотал сегодня не один километр. Может, он тоже так вот лежит в сугробе и ждёт помощи. От этой мысли по спине пробежал холодок. Но что он может сделать? Только сам заблудится!
Костя не стал дожидаться волка и прибавил шагу. Его подгоняла надежда, что Богдан вернулся, а с ним и Анна. Он почти бежал, а волк ковылял сзади, пытаясь не отстать. В начале деревни он нагнал Костю, когда тот остановился, не сумев подавить вздох разочарования — из трубы не шёл дым. Вернись Богдан, он бы первым делом затопил.
Они снова шли рядом. Волк и человек. Оба повесили головы. А у крыльца замерли. Шерсть мёртвого волка заиндевела. Костя закусил губу и опустил глаза на серого сотоварища, который тут же принялся копать снег, многозначительно подвывая.
— Твой хозяин решил сделать чучело. Увы…
Волк принялся рыть снег с удвоенным рвением.
— Я тоже считаю, что разумнее закопать, — говорил Костя тихо, чтобы Варя из дома не услышала его дружеской беседы с волком. — А что если твой хозяин рассердится? Чё уставился? Тебе-то что, а мне вот страшно…
Костя усмехнулся и начал озираться в поисках пригодного для копания места. Такого не нашлось. Но волк поймал человека на слове и потащился в обход дома в сарай.
— Иди ты знаешь куда! — побежал за ним Костя. — Ты уверен, что зимой вообще в ваших краях хоронят? И тем более волков? У вас тут дубак, что у стервятников крылья отвалятся лететь…
Костя взвесил в руке кирку и решил, что с дедовской будет сподручнее, но волк не дал ему выйти из сарая, схватив за штанину. Костя решил не вырывать — штопать тут нечем.
— Там другая кирка на крыльце! — попытался вразумить
Волк разжал челюсти, и Костя выдохнул.
— Нахрена Богдану с тобой ружьё? Ты ж кого угодно загрызёшь и глазом моргнуть не успеешь. Как же ты порезать-то себя дал! Нельзя верить людям, нельзя! Я, дурак, твоему хозяину поверил…
Дальше развивать мысль Костя не стал, чтобы не обижать чувства волка. Тот и так опустил голову и побрёл прочь. Костя поспешил следом. Закопать волчий труп, и дело с концом. Осточертело быть могильщиком!
— Ты чего задумал?! — выскочила на крыльцо Варя.
«За волка испугалась!» — подумал Костя ни без злости.
— Закопаю этого…
Он кивнул в сторону окоченевшего мехового мешка. Варя попятилась и закрыла за собой дверь. Костя тяжело вздохнул и пошёл в сторону развалюх в фруктовый сад. Яблони он узнал, а вот разницу между сливой и вишней не нашёл. Надо было приезжать весной, Богдан был прав. Тогда, может, и кирка бы не понадобилась — они бы сами тут разобрались и передохли без них. «Зарыть и забыть!» — солгал себе Костя, понимая, что теперь его станут мучить кошмары с волками. Копать и ни о чём не думать — дал он себе установку.
Увы, вес кирки не помог — он раскидал лопатой снег, но мёрзлая земля не поддавалась. Руки стали мокрыми в перчатках, да и с него всего текло, а яма не могла вместить даже щенка. Волк в этот раз не помогал. Он только бы когти обломал. Но и не уходил. Наверное, лучшего места зализывать рану не нашёл. Косте хотелось уже скинуть и футболку, но он крепился и надеялся, что Варя догадается поставить на плиту воды — не вскипит, так перестанет быть ледяной. Хотя тело так горит, что он и в снегу готов искупаться!
Наконец яма была готова. Костя даже поразбивал вытащенные комья киркой, чтобы они укрыли волчье тело, а не закидали, точно камни. На глаз глубина казалась достаточной, и Костя отправился к дому за мёртвым волком, надеясь, что не придётся дорывать. Действительно могила пришлась в пору. Главное, волк сам свернулся клубочком. Оставалось приложить хвост. Костя обернулся — живой волк не спешил подходить. Хоронить собрата тяжелее, чем человека. Костя кивнул и принялся зарывать яму. Тогда волк всё-таки поднялся и подкинул пару комков. И в этот раз не воспротивился, когда его потрепали за ухом.
Варя не догадалась про воду, но тут же потребовала растопить плиту для обеда. Она нашла немного яиц и собиралась поджарить для них с Костей, а ребёнку и волку снова доставалась кукурузная каша. Впрочем, она нашла в погребе кастрюлю с остатками баранины, и волк не покривился и всё съел, даже миску вылизал, как хороший пёс. С мальчиком оказалось сложнее — голод голодом; однако ж, он несколько раз совался в миску, но так и не взял каши. Тогда Варя усадила его на колени и попыталась сунуть в рот маленький кусочек от яичницы, но мальчик выплюнул, и так все пять раз, а потом Варя вновь поставила его на четвереньки перед миской, и в этот раз мальчик съел всё подчистую, но пока он ел, она загораживала его от волка, сидящего в углу кухни.