С тобой навеки
Шрифт:
Я мог бы изобразить звонок, притвориться, будто в шалаше случилось что-то непредвиденное. Руни бы улыбнулась и повела себя вежливо, когда я скрылся. Она бы сказала, что с ней всё будет хорошо.
Но наблюдая за тем, как она смотрит ток-шоу по телевизору, при этом толком ничего не видя, сжимая руки в крепкие, нервные кулаки за спиной, я понимаю, что не уйду. Тоже глядя в телевизор, я протягиваю руку, пока наши костяшки пальцев не соприкасаются.
У Руни перехватывает дыхание. Она моргает, затем быстро сглатывает, не сводя
— Дыши глубоко, — говорю я ей, пока мы смотрим на телевизор.
Она кивает.
Я наклоняюсь чуть поближе, и мой нос задевает её волосы.
— Нет, правда, вдохни глубоко.
Она нервно смеётся, делает медленный глубокий вдох, затем следующий. Я дышу вместе с ней, говоря себе, что это не так уж плохо, что я нормально справлюсь. Конечно, мне не нравится, когда иглы вводят в меня (и под «не нравится» я имею в виду «до смерти боюсь»), но если это делается с кем-то другим, то готов поспорить, ничего страшного. Полный порядок.
Когда её зовут по имени, Руни сжимает мою ладонь, затем отпускает. Но двинувшись вперед, она оглядывается через плечо, будто убеждаясь, что я иду за ней. Я ободряюще киваю, затем придерживаю дверь для неё и медсестры, когда мы выходим из комнаты ожидания.
Когда я краем глаза замечаю стойку капельницы, мои колени превращаются в жидкость. Дыша глубоко, я стискиваю челюсти так, что ноют зубы, и сжимаю кулаки, отчего ногти отрезвляющими и болезненными полумесяцами впиваются в мои ладони. Я сосредотачиваюсь на этом ощущении, пока медсестра направляет нас к алькову с откидывающимся креслом, на которое Руни осторожно садится. Рядом есть другое кресло — у стены, но достаточно близко, чтобы я мог держать её за руку, если ей это нужно.
Чёрт, да это, пожалуй, нужно мне.
Пока Руни отвечает на вопросы медсестры, подписывает бумаги и поддерживает светскую беседу, я сижу неподвижно, закрыв глаза и представляя хорошие вещи. Тихую прогулку по лесу, успокаивающее спокойствие, когда ты стоишь позади стены водопада, последняя моя картина, которая мне понравилась.
Но тут ладонь Руни сжимает мою, и мои глаза распахиваются.
— Нормально? — спрашивает медсестра, потирая большим пальцем вену Руни.
Мир слегка плывёт.
— Ага, — бодро отвечает Руни, говоря убедительно, вот только она стискивает мою ладонь с такой силой, что вот-вот переломает мне кости.
— Большой глубокий вдох, — говорит медсестра.
Я вдыхаю одновременно с Руни, глядя куда угодно, только не на иглу, приближающуюся к её руке. Я в порядке. Всё в порядке. Всё будет хорошо. Но тут Руни дёргается от боли и издает жалобный звук.
Вот тогда-то мир погружается в темноту.
Глава 12. Руни
Плейлист: mxmtoon — fever dream
—
Медсестра усмехается про себя и проверяет капельницу, подающую мне лекарство.
— Бедняга. Вот подожди, когда у вас появятся дети. Ему придётся отдельную койку ставить.
Аксель всё ещё выглядит мертвенно-бледным, пока я держу его за ладонь. Он косится на мою руку и тут же закрывает глаза обратно.
— Всё закончилось? — хрипло спрашивает он.
— Что, милый? — спрашивает медсестра. — Капельница? О нет, только начинается. Мы накроем всё полотенцем, чтобы не было видно. Должно помочь.
Медленно выдыхая через нос, Аксель сжимает мою руку.
— Извините.
Во мне нарастает нечто опасно близкое к привязанности.
— Почему ты извиняешься?
— Потому что я упал в обморок, — натянуто говорит он.
— Ты пытался поддержать меня, — я смотрю на него — губы поджаты, кадык так выраженно выступает при глотании. — Ты остался, хоть иглы и пугают тебя, и это многое значит.
— Хм, — он сжимает мою ладонь и снова роняет голову на спинку кресла.
— Постарайтесь не упоминать это слово, — шепчет медсестра, подмигивая мне.
— Извини, Акс, — я потираю большим пальцем его ладонь, рисуя, как мне хочется надеяться, успокаивающие круги. — Я хуже всех.
— Нет, неправда, — отвечает он. — Этот почётный титул достается скунсам.
— Вот вам сок, — медсестра ставит коробочку яблочного сока на подлокотник его кресла.
Аксель благодарит её, но не открывает глаза и не пытается взять коробочку. Его кожа до сих пор белая как бумага.
Я беру сок, протыкаю положенное место трубочкой и подношу к его губам.
— Открывай.
Он открывает рот и принимает трубочку, принимаясь медленно пить.
— Хочешь услышать научную шутку? — спрашиваю я.
Повернувшись в мою сторону, он открывает глаза и на кратчайшее мгновение смотрит прямо на меня, после чего эти сногсшибательные изумрудные радужки скрываются за веками.
— Конечно.
— А вот не скажу. Молчание — золото. Понял? Ну золото как химический элемент, — я издаю хрюкающий смешок и вздыхаю.
Аксель медленно качает головой.
— Это не шутка. Это каламбур, достойный моего занудного учителя химии в восьмом классе.
— Эй, слышь, — я снова постукиваю трубочкой по его губам, пока он не раскрывает губы и не продолжает пить. — Довожу до твоего сведения, что я собиралась стать занудным учителем химии для восьмого класса.
Он хмурится.
— Что изменилось?
Я смотрю на коробочку сока, кручу трубочку.
— Это долгая история.
— У меня есть время.