С пером и автоматом
Шрифт:
Солдатская хитрость
Войска 1-го Украинского фронта заняли важные плацдармы за Одером, севернее и южнее Бреславля (ныне польский город Вроцлав). Советские дивизии стояли в нескольких километрах от Берлина. И все же противник продолжал яростно сопротивляться. Наибольшую опасность представляли гитлеровские войска, окруженные в районе Бреславля. Там их было более сорока тысяч и сопротивлялись они с отчаянием обреченных почти три месяца — до самого падения Берлина.
Бреславль — город провинции Силезии — являлся одним из крупнейших промышленных
Вокруг Бреславля находились важные промышленные районы. В последние годы здесь возникли крупные авиационные заводы, производящие самолеты новейших образцов, ряд металлургических и машиностроительных предприятий, целиком приспособленных для нужд военной промышленности. Город являлся важнейшим железнодорожным узлом и портом на реке Одер — одной из больших и судоходных рек Германии. Кроме большого экономического значения, Бреславль имел и огромное военное значение как опорный пункт оборонительной линии «Остваль» на реке Одер. Город расположен в низменной долине, по обеим берегам Одера. Местность в районе города равнинная, пересеченная многочисленными притоками Одера. На севере и северо-востоке тянется холм, возвышавшийся над всей Бреславльской низменностью. Все это затрудняло ведение боевых действий.
Бреславльский оборонительный район прикрывал с востока наиболее удобный путь к таким жизненно важным центрам Германии, как Берлин и Дрезден. Сюда, в тыл Германии, наименее подвергавшийся бомбардировке авиацией союзников, были эвакуированы многие военные предприятия. Накануне Гитлер отдал категорический приказ: не допустить русских за Одер, сохранить Бреслау (немецкое название) во что бы то ни стало. Вот почему фашистское командование буквально все строения в Бреславле приспособило к длительной обороне. Враг превратил в крепость каждый дом. Улицы и подходы к крупным зданиям были заминированы. На перекрестках дорог сооружены железобетонные колпаки, баррикады, ежи и другие инженерные препятствия. Всюду курсировали танки и бронетранспортеры.
Полк, в котором воевал Чапичев, занимал один квартал на восточной окраине Бреславля. Солдаты осваивали здесь нелегкую тактику уличного боя.
Увидев дымившуюся кучу угольных брикетов, Чапичев подошел к группе солдат, чтобы узнать, почему горит уголь.
— Утром пойдем в атаку вон на тот дом, — пояснил ему пожилой солдат. — Потому и устроили дымовую завесу.
— Утром в атаку, а сейчас только вечер наступает, — возразил майор. — Поближе к утру и подожгли бы.
— А мы заранее фрица к дыму приучаем, — сообщил о нехитром солдатском замысле все тот же бывалый боец с хитринкой в серых глазах. — Вы слышали, какую стрельбу подняли немцы, когда пошел дым? Решили,
— Ну что ж, правильно. Хитрый ход! — улыбнулся Чапичев и решил остаться с солдатами до атаки.
Народ интересный, жизнерадостный — с ним не пропадешь. Особенно вот этот пожилой, рассудительный, видать, с большим житейским опытом солдат. Он, кажется, где-то с ним встречался. Но где? И тут Чапичева выручил сам солдат. Подойдя к комиссару, он доложил:
— Товарищ майор, разрешите обратиться. Рядовой Петраков. Мы с вами вместе находились в госпитале в Сочи. Помните? Петраков Николай Васильевич.
— Да, да, конечно! — Чапичев приблизился к солдату, обнял его и по-приятельски похлопал по спине. — На войне, оказывается, и такое может быть. Ну рассказывайте о себе, о чем пишет жена, как воюется.
…Зажженные брикеты, к сожалению, не пригодились утром. Ветер изменил направление, и дымовая завеса пошла в обратную, то есть в нашу сторону. Теперь дым был на руку врагу. И он не замедлил этим воспользоваться — со двора разбитого дома начал методично постреливать пулемет. Идти в атаку под градом пуль было делом безрассудным.
До полудня никто не мог определить, где этот гитлеровец. Всем было ясно, что бьет откуда-то со двора, где, кажется, и укрыться-то невозможно. Поэтому засечь огневую точку долго не удавалось.
— Да не может же он быть невидимкой, — разозлился Чапичев. — Идемте! — позвал он с собой снайпера.
По развалинам подобрались они к зданию, от которого остались только стены, изрешеченные снарядами. Вошли внутрь дома и по лестничной клетке с огромным усилием поднялись на третий этаж. Через отверстие в стене, пробитое снарядом, стали внимательно смотреть во двор.
Снайпер подошел было к самой пробоине. Но Чапичев оттянул его к противоположной стене.
— Думаешь, оттуда фашисты не увидят, что ты заткнул собою эту дыру?!
Солдат стал наблюдать издали.
Пулемет во дворе по-прежнему размеренно, с немецкой аккуратностью постреливал. Но где он находился, наблюдатели пока еще не определили.
Вдруг Чапичев до боли сжал плечо снайпера:
— Коля! Смотри на кучу красной черепицы. Видишь?
— Ну, вижу. А что? — глотая слюну, спросил солдат.
— Смотри внимательней. Замечай, когда пулемет стреляет, среди битого кирпича вздымается еле заметное облачко пыли. Проверь меня, так ли это?
Оба даже дыхание затаили.
— Та-та-та! — вдруг снова ударил пулемет.
— Есть, пыль! — схватившись за свою винтовку, подтвердил солдат.
— Так в пыль же ты не будешь стрелять?
— Конечно. Немец сделал себе шапку из черепицы. И пулемет под ней замаскировал, — уже глядя в оптический прицел, рассудил снайпер.
— Ну, давай, действуй, только не спеши, — посоветовал Чапичев.
Снайпер прицелился, подождал еще несколько минут, пока не начал стрелять пулемет, и плавно нажал на спусковой крючок.