С открытым лицом
Шрифт:
Эту листовку можно читать как циничный и, возможно, гротескный документ. Или как текст, полностью выражающий противоречивую природу человеческих событий, в которых политика и борьба становятся также жизнью и смертью. Я воспринял его как искреннее выражение напряжения, которое жило во мне в то время.
Я хочу быть очень откровенным: я никогда не думал, что победоносный исход вооруженной борьбы должен означать материальное завоевание власти. Такая точка зрения не вписывалась
С другой стороны, нельзя сражаться, как это делали мы, думая, что обязательно потерпишь поражение. Сегодня я бы сказал, что для меня существовала золотая середина. Обобщая все в элементарной формуле, я могу сказать, что общество, в котором мы жили, было для меня абсолютно неправильным, я не хотел принимать его любой ценой, я боролся за то, чтобы изменить его. А слово «победа» означало надежду на успех в изменении, хотя бы частичном, положения вещей.
В любом случае, мы хотели подрыва политического режима, который руководил Италией после войны. Это была моя главная цель, и в то время я еще верил, что ее можно достичь. Я верил, что в нашей стране не было полной демократии и что разрушение властных союзов, которые держали ее в тупике, каким бы путем это ни произошло, было бы хорошим результатом.
По сути, мы верили в своего рода вооруженный реформизм. В этом было своё противоречие.
Несомненно, отправной точкой анализа, который я проводил в момент основания «Красных бригад», было осознание невозможности начать процесс существенных реформ в Италии 1960-х годов. В моих глазах, по сути, левоцентристская партия родилась на признании этой невозможности и не могла представлять собой ничего большего, чем видимость реформизма: между социалистами, христианскими демократами и государственным аппаратом существовало соглашение о блокировании процесса реальных преобразований, к которым призывала большая часть общества.
В то время я считал, что нам нужен революционный импульс, который мог бы собрать социальную энергию, высвобожденную великими движениями тех лет, чтобы взорвать институциональную блокаду. Сегодня я могу сказать, что моей политической ошибкой было то, что я слишком много внимания уделял христианским демократам. Я понял, что режим, который сдерживал развитие событий, на самом деле был блоком союзов, в который входила вся партийная система, даже оппозиционные партии. Фальшивая оппозиция! В действительности, «сердце государства», которое мы хотели поразить, было не только ДК, но и весь политико-институциональный комплекс, который защищал себя преемственностью режима.
В этой ситуации, однако, чтобы добиться реальных реформ, нужно было прорвать блокаду и тем самым «совершить революцию». Таким образом, образ «вооруженного реформизма» не выглядит совсем уж необоснованным и противоречивым: чтобы добиться реформ, нужно было вооружиться.
«Документоне» — это название, которое мы дали пачке из более чем ста страниц, подготовленных в Асинаре в августе 79-го. Его история интересна.
Как я уже вспоминал, процесс в Турине завершился нашим коммюнике, в котором мы призывали, хотя и в туманной форме, к общей дискуссии между всеми колоннами БР, в ходе которой были бы рассмотрены неизвестные вопросы предстоящего периода. Если фаза вооруженной пропаганды закончилась, а фаза гражданской войны не надвигается, то что еще предстоит сделать? Имела ли смысл наша организация в том виде, в котором она была изначально задумана? По нашему мнению, ответ должен был быть: «Нет».
Чтобы решить эти проблемы, весной 79-го года заключенные бригады на Асинаре (мы были практически всей «исторической» группой, Франческини, Феррари, Бонавита, Огнибене, Бертолацци...) составили два документа. Один, озаглавленный «Красная шапочка», написал я. Другой, который был своего рода ответом на «Красную шапочку», был написан Франческини, Бертолацци и другими.
Затем последовали бурные обсуждения, корректировки, исправления. Наконец, появился синтез двух текстов, название которого не оставляло желать лучшего: «Десять тезисов».
Я придерживался мнения, что политическая слабость БР была решающим препятствием для качественного скачка, который теперь необходимо совершить с помощью новых инициатив: мы должны были взять на себя большую политико-организационную ответственность перед всеми различными формациями вооруженной борьбы, существующими в Италии, а также расширить дискуссию, включив в нее более широкие сектора крайне левых, а не только подпольные и военизированные.
Во время похищения Моро «Прима Линеа» и другие вооруженные группы проводили различные акции в поддержку БР, но, несмотря на это, отношения с другими формированиями оставались напряженными и конфликтными. Различия, соперничество и злоба всегда преобладали над объединяющими элементами.
Наш анализ был таков: либо мы создадим сегодня широкую дискуссию, без зависти и гегемонистских амбиций, и преуспеем в создании основ для эффективного унитарного политического объединения, даже при разнообразии подходов, либо наше присутствие останется только на военном уровне, и мы будем разбиты.
Однако по мере того, как продолжалось лето, «десять тезисов» превратились в двадцать, а вокруг них собралось множество «вспомогательных материалов», общим объемом в сто с лишним машинописных страниц. В сентябре, более или менее в дни, запланированные для побега из Асинары, работа была закончена.