С любовью, Босс

Сокол Лена

– Отлично!

– Да, но… если ему требуется переводчик… – Заикаюсь я.

– Маргарита сейчас на сессии.

– И у меня, вряд ли, получится совмещать редакторские обязанности с помощью в адаптации нашему гостю.

– Не помощь. Ты должна стать его правой рукой на этот месяц! – Припирает меня к стенке Алла Денисовна.

Я вижу панику в ее глазах.

– Но…

– Никаких «но», Хмельницкая, – цедит она, понижая тон голоса, – ты видишь, в каком я состоянии? Меня тоже скоро удар хватит! Думаешь, для чего

он сюда явился? Помочь нам? Нет! Инспектировать! Решит, что мы безнадежны, и прикроет нашу контору. И тогда все мы: и ты, и я окажемся без работы!

– Так его прислали, чтобы решить нашу судьбу?

Бросив обеспокоенный взгляд на иностранца, Барракуда кивает.

– Владельцы холдинга обеспокоены финансовым состоянием журнала, и именно этот человек займется оптимизацией.

– А причем тут я? – Все еще пытаюсь извернуться. – Неужели, нет никого более подходящего на роль его личного помощника?

– Кто? – Дергает плечами Аллочка Денисовна. – Наймем ему секретаря из агентства? А кто ему заплатит? Нет уж. Мне нужен свой человек, которому я могу доверять. Ты умная, ответственная, старательная, и у тебя подходящее образование. Уверена, справишься лучше кого бы то ни было, Хмельницкая.

– Я и так совмещаю несколько должностей! – Шепчу я.

– Нужно подружиться с ним, дорогая. Очень нужно.

– Но как же мои статьи?

– Как-нибудь справимся. Помоги мне спасти наши задницы, Хмельницкая, или лишишься должности! – Произносит она, затем натягивает на лицо улыбку и оборачивается. Большой Босс все еще говорит по телефону. Начальница возвращает взгляд на меня. – Все поняла?

– Я не хочу. – Шепчу я взволнованно.

– Ты ему понравилась, разве не заметно? – Отметает она мои сомнения. – Окажи этому европейцу гостеприимство и постарайся во всем угождать. Я на тебя рассчитываю.

– Хотите, чтобы я стала кем-то вроде… его секретаря?

– Личный помощник, повар, сиделка – все, что потребуется.

– Почему вы не попросите кого-то другого?

– У меня нет времени с тобой пререкаться, дорогуша. – Ядовито улыбается она. – И, кстати, тебе нужно переодеться. Разве не в этой же юбке ты была вчера?

– Я… – Провожу руками по мятой ткани юбки цвета маршмеллоу.

– Мы – лицо этого журнала и всей индустрии, Хмельницкая. Будь добра, помни об этом. Хотя бы, пока высокое начальство здесь.

Самое время ввернуть какой-нибудь аргумент, но я замираю, поймав на себе тяжелый взгляд нового босса. Он как раз закончил общаться по телефону и обернулся к нам.

– О, Карл, – виляя тощей задницей, затянутой в кожу, подрывается к нему Барракуда. – Вы только с дороги, поэтому Диана сейчас вызовет такси и поможет вам устроиться в отеле. Хорошо?

– Спасибо. – Кивает он.

– Не желаете чашечку кофе, пока ждете машину?

Натужно

вежливые нотки добавляют ее акценту фальши.

– Пожалуй. – Сдержанно отвечает Карл, опускаясь в кресло. – Без сахара, пожалуйста.

– Займись кофе и вызови машину, чего стоишь? – Шипит в мою сторону Барракуда. – Я забронировала ему номер в «Метрополь».

Я срываюсь с места и выбегаю в коридор.

– Что они хотели от тебя? – Окружают меня подруги.

– Потом. Все потом. – Отмахиваюсь я, доставая телефон.

– Нас всех уволят, да? – Тычет меня в спину Морозова. – Он ведь здесь за этим?

– Не сейчас.

– Я так и знала!

Выбираю машину, отправляю заявку.

– Диан, ну, скажи, этот красавчик тут надолго? – Трясет меня за плечо Люба.

– Красавчик? – Морщусь я, вспоминая взгляд, который теперь наводит на меня страх. – Ой, чертов кофе! – Срываюсь с места.

– Ты куда?

– В кафетерий!

У меня уходит минут пять на то, чтобы спуститься вниз, взять капучино «to go» в высоком стакане с крышкой и вернуться в конференц-зал. Как раз в тот момент, когда я вхожу туда, приложение оповещает меня о том, что машина уже на месте.

– Такси ожидает. – говорю я. И тут же, спохватившись, повторяю на английском. – Машина уже внизу, ожидает вас.

– Поедете со мной. – Бросает Карл, решительно поднимаясь с кресла.

Надевает пальто, берет стакан из моих рук и проходит мимо. Я вижу, как Аллочка Денисовна вытирает пот со своего лба.

– Ну, же! Дуй за ним! – Шикает она на меня.

Кивнув, я уношусь прочь.

Едва успеваю захватить пальто и сумку и заскакиваю в лифт вслед за новым боссом. Если уж начальница так его боится, то, наверное, и мне стоит. Мы встаем плечом к плечу и оба смотрим на дверь.

– Простите, я не знала, что вы… – говорю я, прерывая неловкую тишину.

Если честно, в моей голове иностранные слова гораздо легче складывались в предложения.

– Я просил без сахара. – Бросает он на русском с ощутимым европейским акцентом.

И передает мне свой кофе.

– Вы говорите… – Ошеломленно произношу я, принимая стакан. – Вы что, все понимаете?

– Да. Но по-тру-ди-тесь, чтобы никто больше об этом не знать. – Отчеканивает он.

– О… – вздыхаю я.

Как все запутанно.

Тогда, возможно, он в курсе значения слова «похмелье». Вероятность небольшая, но, все же, есть. Не следовало вываливать подробности своей личной жизни на первого встречного из лифта.

– Почему вы не хотите, чтобы кто-то знал? – Брякаю я. – Ах, да. Так вы узнаете больше о том, что хотят от вас скрыть…

– Слишком много слов. – Морщится Карл.

И негромко произносит что-то на другом языке – скандинавском.

– Это датский?

– Svenskа. – Отвечает он. – Шведска.

– Да вы полиглот! А где учили русский?