С корабля на бал
Шрифт:
И так далее и тому подобное.
Василий читал около десяти минут, поскольку информации было достаточно: данные по ФСБ, по налоговой полиции и инспекции, копия личного досье на Свирского для Совета безопасности области. Впрочем, впечатление от прочитанного никак не отражалось на его лице.
Закончив ознакомление с материалами на Свирского, он поднял на меня глаза и спросил:
— У вас такие сведения на каждого мало-мальски значимого жителя области?
— Да, на многих. Какие вопросы теперь?
Василий молчал. По всей видимости, его если не впечатлило, то порадовало то, с какой быстротой я представила ему все необходимые данные об интересующем
— Может, пора уже сказать мне то, что подозревает Андрей Леонидович? — спросила я. — Я видела интервью с моим старым знакомым Валерой Конновым, но думаю, что он сказал далеко не все из того, что касается убийства банкира Даниила Демидова.
— А у вас самой есть какие-нибудь соображения? Ведь, как вы правильно заметили, «заказуха» в Питере и здесь, в Тарасове, была фактически идентична. Вы были в гимназии. Что можете сказать?
— А что тут сказажешь? Только то, что убийца был в зале и на редкость удачно подготовился.
— Так может сказать любой дилетант. А что вы скажете как профессионал?
Я подвинула ноутбук к себе и произнесла с явным скептицизмом в голосе:
— Знаете, Василий, вы напоминаете мне батюшку-настоятеля, который только что выкушал бутылочку водки и теперь, растроганный алкоголем, умиленно отпускает прихожанину грех неумеренного пьянства.
— Не понимаю.
— Возможно. Я иногда люблю изъясняться аллегорически. Особенно когда не высплюсь. Так что вы не сочтите меня заумной. Хорошо? Я полагаю, что вам есть что сказать по поводу данных Андреем Леонидовичем директив.
— Он полагает, что было бы целесообразно взять Свирского под контроль. Теперь я вижу, что вам это было бы легче сделать, чем кому бы то ни было.
— Взять под контроль? — переспросила я. — То есть — установить за ним слежку и поставить на прослушивание его дом и телефоны?
— Да. Кроме того, вы знакомы с ним лично. Он знает вас как клиента своего родственника Гроссмана, юрисконсульта губернатора.
— Все это можно сделать, — сказала я. — Но я совершенно не усматриваю связи между Свирским и убийствами Гроссмана и Демидова. Или, может, мне нужно установить ее искусственно?
— Значит, вы не понимаете?
— Нет. Объясните.
— Кажется, я уже упоминал, что Свирский финансирует ряд учебных заведений Тарасова?
— Да.
— Дело в том, что гимназия номер два, в которой убили Гроссмана, тоже фактически содержится на деньги, находящиеся в обороте предприятий Свирского.
— Да, знаю.
— А теперь прикиньте: кто мог убить Гроссмана? Кто-то из присутствующих в зале «новых русских»? Едва ли. Они нашли бы более удобное место. ФСБ? Мы бы знали. Это мог сделать только тот, кого никогда бы не заподозрили в причастности к убийству. Тот, кто к тому же знал о вечере в гимназии, о времени, когда он состоится, и о месте, на котором будет сидеть банкир Гроссман. Ведь номера ряда и места были обозначены в пригласительном билете.
Я подняла голову и с интересом взглянула на Василия. Его глаза горели.
— Вы считаете, что это мог сделать… кто-то из преподавателей гимназии? — медленно проговорила я. — Так?
— Совершенно верно! Такую гипотезу выдвинул Андрей Леонидович.
Я подумала, что такое предположение, можно сказать, рабочая версия, вполне согласуется с моими собственными словами в прокуратуре. Словами касательно того, что стрелять могли непосредственно со сцены. Конечно, сцену осматривали, но даже на старуху бывает проруха, равно как на самого опытного сыскаря — обидный прокол. И если предположить, что убийца — кто-то из преподавателей гимназии, то тогда становится более понятным, как был произведен этот роковой выстрел. Выстрел со сцены из-за спин мальчиков со шпагами в руках и читающей Шиллера девочки.
И
Все эти здравые размышления никак не отразились на моем лице, и сказала я совершенно другое: касательно того факта, что гипотеза выдвинута Суровым.
— С каких это пор Гром стал заниматься кропанием гипотез? — произнесла я.
— Кто?
— Гром. Старое кодовое имя… еще с тех пор, когда он и я работали в разведке.
— Не знал. Генерал предпочитает не афишировать свое прошлое.
— Еще бы…
— Хорошо, вернемся к нашим баранам, то бишь учителям. Коннов в Питере пошел по тому же пути. Перетряхивает преподавательский состав, подкапывается. Пока толку мало. По версии, в преподавательский штат мог быть внедрен новый человек. Но не будем по Питеру. Это дело Коннова. По Тарасову. В гимназии номер два около ста двадцати учителей. Заведение-то солидное, с большим штатом. Это мы еще из Москвы запрос оформили. Теперь, на месте, буду выяснять поподробнее. Дело в том, что вопросами приема на работу учителей занимается Свирский. То есть не он лично, а его люди. Он только контролирует…
— Вы знаете, — мягко прервала его я, — все то, что вы только что мне поведали, с равным успехом могло быть передано в любое отделение милиции. Или лучше — ФСБ. Там ребята серьезные, прослушивание и слежка — это по их части. По всей видимости, вы сотрудничаете в отделе недавно и не знаете, что…
Теперь уже он перебил меня. Спокойно, вежливо, но — перебил:
— Юлия Сергеевна, я еще раз повторяю вам, что я выполняю директивы Андрея Леонидовича, и ничего сверх того. И если вам угодно обвинять в некомпетентности меня, то вам стоит переадресовать свои нарекания и генералу Сурову.
Так. Кажется, я переборщила. Вот как воздействует особый социальный статус даже на самого серьезного и дисциплинированного специалиста.
— Да, и еще, — продолжал Василий, не давая мне вставить и слова. — Вам нужно устроиться на работу в гимназию номер два. Вот документы на имя Сладковой Елены Владимировны, выпускницы филологического факультета МГУ, но тем не менее местной уроженки. Некоторое время вы работали в Москве и теперь по семейным обстоятельствам вернулись в Тарасов. Вот самые наилучшие рекомендации от ваших московских работодателей. Теперь о задачах. Вы должны отследить механизмы приема на работу в этом учебном заведении и уточнить, какую именно роль играют во всем этом люди Свирского. Внешность, разумеется, следует изменить. Возможности современной косметики и визажистики таковы, что из черта можно сделать ангела. Это я не к тому, что вы представляете собой одну из названных персон, просто хочу сказать, что у вас, кажется, всегда хорошо получалось кардинально менять внешность без ущерба для общего обаяния. Читал ваше досье. Ладно, я отвлекся. После того как вы устроитесь… а в том, что вы устроитесь, я не сомневаюсь, как не сомневается и генерал Суров… после этого вам надлежит установить личные контакты с учителями. С упором на тех, кто пришел на эту работу относительно недавно. И еще — на тех, кто будет увольняться. Впрочем, не мне вас учить.
Я закрыла ноутбук и выпила кофе. Молчала. Потом невесело засмеялась и произнесла:
— Хорошо, Василий. Я вижу, что мы сработаемся.
Последнюю фразу я сказала без всякой иронии.
Глава 4 Гимназисты
Адам Ефимович Свирский был солидным представительным мужчиной сорока лет, внешне довольно похожим на Гроссмана, несмотря на то что кровными родственниками они не были. Я встретилась с ним в особняке Гроссмана. Он сидел в огромной гостиной, в глубоком черном кожаном кресле, любимом кресле Бориса Евгеньевича, и мрачно курил сигарету, хотя в доме Гроссмана курить было не принято.