С корабля на бал
Шрифт:
— Нет, просто наша совместная работа прервется немедленно после того, как мы решим поставленную перед нами задачу. А я хотел бы выполнить это как можно быстрее.
— Понятно, — протянула я. — Так что, Василий, будем сидеть на лавочке или пройдем в более удобное для разговоров место?
— Этот город закреплен за вами, вам виднее, куда идти, — отозвался Василий.
Я иронично улыбнулась:
— Закреплен за мной? Это вы удачно выразились. Нашему губернатору бы понравилось. А еще больше — местным «законным». В смысле — в законе. А что касается зажигалки, то вам могут предложить
— Что за место?
— Клуб «Эльбрус». Время от времени я хожу туда выпить хорошо приготовленного кофе и поиграть в бридж с сильными партнерами.
— С сильными партнерами? Господа из налоговой полиции, из администрации губернатора, банкиры, бензиновые короли и так далее?
— Ну… можно сказать, что и так.
Клуб «Эльбрус», вопреки звучному и ко многому обязывающему названию, снаружи был довольно-таки непрезентабельным заведением. Вернее, он располагался на втором этаже уродливого — красного с желтым — здания близ Дома правительства области.
Ничей посторонний взгляд никогда бы не заподозрил в нем место элитных тусовок политического, культурного и делового бомонда.
Сюда пускали только по клубным картам, и я довольно часто назначала здесь встречи важным людям. Потому что была уверена: конфиденциальность и безопасность, а также высокий сервис обслуживания гарантируются.
Я предъявила клубную карточку, Василий развернул перед здоровенным мрачным охранником с «узи» свою ксиву, и нас пропустили.
Местом разговора я выбрала небольшую комнату с полностью оборудованным баром в торцовой стене. В нее упирался длинный дубовый стол, по обе стороны которого стояли стулья.
Обстановка чрезвычайно дорогостоящая, если учесть, что эта комната так была напичкана сигнализацией, что и муха не проскользнула бы без ведома охраны клуба.
На столе стояли два больших канделябра с горящими свечами и лежали сигары.
— Вот и закурите, — сказала я, кивнув на пламя горящих свечей, и села на стул. — Мы на месте. Что поручил вам Андрей Леонидович?
— Нам. Нам поручил Андрей Леонидович.
— Ну да.
Василий взял со стола сигару, и в тот же момент бесшумно отворилась дверь, и вошел высокий мужчина в темном костюме и белой рубашке.
Василий поморщился:
— Вы же говорили, что здесь нас никто не побеспокоит, Юля.
— Это служитель клуба. Добрый день, Михаил.
— Здравствуйте, Юлия Сергеевна. Что желаете?
— Принесите нам два кофе. Вы какой кофе предпочитаете, Василий?
— Горячий, — отозвался он.
— Значит, приготовьте как обычно, Михаил.
После того как кофе был подан, мы возобновили разговор. Василий долго нюхал сигару, потом заявил, что она превосходна, и затем произнес:
— Я полагаю, что убийство банкира Гроссмана привело вас к определенным выводам. Все-таки вы присутствовали там, в гимназии, непосредственно. Кроме того, он ваш банкир и вы хорошо знакомы с его семьей.
— Значит, вам уже все известно.
— Конечно. С Суровым связались еще ночью, сразу же после инцидента с Гроссманом. О питерском банкире Демидове вам, разумеется, известно?
— Да. Это и есть то, чем нам предстоит заняться?
— Совершенно
— Простите… шарм?
— Так выразился Андрей Леонидович, я же просто его цитирую. Теперь о том, чем мы с вами будем заниматься. Отслеживать мотивы этих преступлений генерал Суров считает бесперспективным: пусть этим занимаются менты и прокуратура. Он рекомендует пойти по другому пути. Вам известно, что Демидов и Гроссман были партнерами? Корреспондентами. «Гросс-банк» является тарасовским контрагентом «Норд-вест-банка», контролировавшегося Демидовым. Но не будем углубляться в финансовые дебри и банковскую терминологию. Дело в том, что в Тарасове у Демидова был еще один важный партнер… их связывали вполне устоявшиеся и длительные отношения.
— Что это за партнер?
— Фирма «Адамант», которую возглавляет муж родной сестры покойного Гроссмана. Адам Свирский.
— Свирский?
— Да. А что вас удивляет? Обычная спайка еврейского капитала. Семейная порука. Один держит банк, финансы, второй гребет под себя предприятия, производство, третий лоббирует интересы первых двух в кнессете… то есть я хотел сказать — в законодательном органе.
Я кисло улыбнулась:
— Вы антисемит?
Василий даже не улыбнулся, ответил серьезно, как если бы его спросили: «А что вы делали 19 августа 1991 года?»
— Нет. Должность не позволяет. Ладно, на этом лирические отступления можно объявить закрытыми. — Он потер аккуратно выбритый подбородок и продолжал уже по существу вопроса: — Андрей Леонидович имеет некоторые соображения по тому, как именно стала возможна такая чистая, высокопрофессиональная отработка Демидова и Гроссмана, причем исполненная как будто под копирку.
— Что это за соображения?
— Вы понимаете, Юлия Сергеевна, я излагаю вам все в таком порядке и с такой степенью откровенности, как это мне предписал Андрей Леонидович. Не более и не менее. Отклоняться от его директив я не имею права. В определенное время вы все узнаете. А для начала нужна подробнейшая информация о господине Свирском.
— Это все? — нахмурившись, спросила я. Надо сказать, не люблю, когда от меня что-то скрывают, да еще прямо говорят об этом.
— Пока да. Информация по Свир…
— Я вас прекрасно понимаю, — прервала его я и, положив на стол ноутбук, открыла его. Василий пристально следил за моими манипуляциями.
— Пожалуйста, — сказала я и повернула экран к агенту Грома. — Досье на Свирского. Достаточно подробное, на мой взгляд. Впрочем, я полагаю, что потребуется более живая информация, если можно так выразиться.
Василий посмотрел на меня уже не столь застывшим взглядом, а потом придвинул к себе ноутбук и начал читать.
СВИРСКИЙ Адам Ефимович. Род. 17. 5. 1960. Президент фирмы «Адамант». Владеет ювелирными магазинами «Мазарини» и «Кристалл-А». Совладелец банка «Гросс-банк», имеет контрольный пакет акций хлебопекарного завода «Берро», блокирующий пакет акций сети коммерческих аптек «Эскулап». Меценат. Вкладывает значительные средства в сферу среднего, специального и высшего образования. Женат. Имеет дочь Еву, пяти лет, и сына Леонида, тринадцати…