С чистого листа
Шрифт:
— Ничего не знаю. — Насупился Сидоренко. И, как-то злорадно ухмыльнувшись, бросил сквозь зубы. — Вам надо, вы и ищите. А я самого себя под вышку подводить не стану.
И, судя по его нагловато скривленным губам, какая-то уверенность у него была. Видать, где-то они спрятали тело. Да так, что надеялись, что обнаружат его очень и очень не скоро. Или, в идеальном для убийц случае, вообще никогда.
Но, судя по всему, Майор не зря ел свой хлеб. И, как и положено хорошему сыскарю, был отличным физиономистом. Так как в упор уставился на Сидореноко и, недобро прищурившись, выдохнул.
—
А я, облегчённо вздохнув, обрадовался тому, что скоро окажусь в своей, из отделения милиции представлявшейся такой уютной, палате.
Началось лёгкое броуновское движение. Сидоренко, не особо церемонясь, подняли с казённого табурета и повели на выход. Но тут что-то, сидящее где-то глубоко в моей пострадавшей голове, заставило подать голос.
— Товарищ майор. — Кляня себя за эту дурацкую инициативную самодеятельность, выдавил я. — А ведь его можно по горячим следам расколоть?
— Умный? — Вызверился на меня старший оперуполномоченный, наградив тем же эпитетом, что и наглого блатующего уркагана. Но, тут же, как-то странно и «по-особому» прищурившись, сменил гнев на милость. — Ну-ка, ну-ка, лейтенант… Что предлагаешь?
И вот тут я понял, что это засада. Даже нет, ситуация больше всего напоминала полную жопу. В которую, сам не знаю почему, и по совершенно неизвестной мне причине, загнал себя сам.
— А-а-а… — Под ироничным или, даже скорее, полным скепсиса взглядом милиционера, я на секунду запнулся. Но, поскольку отступать было некуда, действуя, скорее интуитивно, чем осознанно, промямлил. — А, давайте, с этим уродцем немного покатаемся.
— Ты что, младшОй? — Тут же встрял в разговор дежурный. Я тебе что, такси, чтобы вот так, запросто, любые хотелки удовлетворять? — И, обернувшись к Анатолию Викеньтьевичу, как мне показалось, умоляюще посмотрел на него. — Ну, вы хоть скажите, тащмайор… Зачем этот детский сад устраивать?
— Погоди, старшОй. — Дёрнув щекой, оборвал причитания несговорчивого коллеги следователь. — И, в упор уставившись на меня, зловещим шёпотом поинтересовался. — Ты уверен?
И, так как никакой особой убеждённости в правильности свои действий я не испытывал но понимая, что пасовать в данной ситуации никак нельзя, я набрал полную грудь воздуха и утвердительно выдал.
— Так точно, тащмайор. — Думаю, максимум через час мы узнаем, где эти гаврики спрятали тело!
Что толкнуло на столь безрассудный ответ я не знал. Но, какой-то, сидящий где-то в подсознании, то ли бес, то ли ангел, заставлял меня действовать вопреки логике и здравому смыслу.
— Что ж, поехали… Покатаемся… — Как-то неопределённо буркнул Позняков. И, пресекая возражения начавшего было возбухать дежурного, прекратил его недовольный бубнёж. — Если найдём то, сам понимаешь…
Сколько стоит топливо я, естественно, не имел ни малейшего представления. Но, судя по довольно блеснувшим глазам старшего лейтенанта, внакладе он не останется в любом случае.
Когда вышли на свежий воздух и задержанного начали усаживать в арестантский отсек, я негромко покашлял и, привлекая к себе внимание, попросил.
— Анатолий Викеньтьевич. — Можно я поведу?
— Это ещё зачем? — Удивился дежурный. — У нас, слава Богу, штатные шофера имеются.
— И ещё… — Не обращая внимания на реплику старшего лейтенанта, продолжил я. — Этот, — я кивнул в сторону Артемьева, должен на соседнем сиденье ехать.
— Что за цирк? — Вскинулся так любезно одолживший нам транспорт местный хозяин. И, побагровев и, по всей видимости пожалев о столь поспешно данном обещании, грудью встал на защиту каких-то, абсолютно неведомых мне правил. — Не положено!
Мальчишеская часть меня требовала немедленных возражений и приведения кучи доводов в пользу скоропалительных начинаний. Но опять кто-то неведомый но, явно действующий на моей стороне, сделал своё дело, напустив на меня поистине ледяное спокойствие. И я, индифферентно пожав плечами, равнодушно бросил.
— Тогда вся затея попросту не имеет смысла. Везите его в следственный изолятор. А я пошёл спать.
— Погоди, не горячись. — Успокаивающе дотронулся до моего рукава следователь. И, обратившись к номинальному владельцу машины, попросил. — СтаршОй! Кажется, наш младший коллега, уверен в том, что собирается сделать. Так что, давай-ка, на часик отставим инструкции и попробуем… Вдруг что получится.
В том, что из моей затеи выйдет хоть что-нибудь путное я очень и очень сомневался. Да так сильно, что даже дышать перестал. Но, так как задний ход давать было поздно, попросту дождался недовольного кивка дежурного и, вытерпев, пока подследственного затолкают на переднее сиденье, устроился за рулём.
А затем включил свет в салоне, повернул зеркало заднего вида так, чтобы в нём отражалась глумливая рожа убийцы, и неторопливо тронулся с места.
Анатолий Викеньтьевич, вместе с дежурным и водителем этого замечательного тарантаса, уселись сзади и, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не прокомментировать мои, прямо скажем, непривычные для них действия, молча взирали на происходящее.
Я же, краем глаза следя за Артемьевым, медленно выехал на улицу и, словно буриданов осёл, притормозил. Никаких конструктивных мыслей не возникло. Но, так как выбора, между «право» и «лево» больше никакого не было, искоса посмотрел на подследственного и повернул в излюбленную сторону всех мужиков Вселенной. Но есть, налево.
И тут же, по еле заметной кривой ухмылочке, понял, что маршрут явно не тот. Ну и, заодно убедился, что невесть каким образом укоренившаяся в голове уверенность, что смогу, имеет под собой, пусть необъяснимые с научной точки зрения, но вполне осязаемые основания.