Рыжее счастье
Шрифт:
— Его. Это мальчик, Алебастр Генрих Третий, — Платонов начинает смеяться, а я занимаюсь тем, что как последняя идиотка наблюдаю за его улыбкой. А еще я никогда не замечала, что на его левой щеке виднеется очаровательная ямочка.
— Нет, пчела, это ж надо такое имечко придумать, — Платонов заканчивает свой дикий хохот, и пристально смотрит мне в глаза.
Этот взгляд пугает. Мне странно от ощущений, которые я испытываю, глядя в глаза этого парня. Он как будто пытается заглянуть внутрь, увидеть больше, чем я ему позволяю.
— Раз
— Давай я тогда хотя бы помогу с вещами для этой особы королевских кровей. Поедем, купим ему клетку.
— Не нужно, я уже все приобрела. Платонов, перестань заморачиваться, считай, что сделал мне подарок.
— Я так не могу, — и он достает несколько крупных купюр из своего бумажника.
— Я сейчас очень сильно на тебя обижусь, убери это.
Платонов тяжело вздыхает, и с грустью смотрит мне в глаза.
— И откуда ты такая необычная мне досталась, Алиса?
Я смущённо улыбаюсь, слишком уж интимно звучит его последняя фраза.
— Так, ладно. Ты до скольки тут работаешь?
— До шести.
Отвечаю скорее на автомате, не сразу понимая, что задумал Платонов.
— Значит, через, — он смотрит на часы на своём запястье, и продолжает, — через пол часа жду тебя в машине.
А потом просто разворачивается и выходит из магазина. И что это такое сейчас было?
Оставшиеся минуты до закрытия я наблюдаю за Платоновым через стеклянные окна витрины. Он все это время действительно ждёт меня в своей машине. А на улице, между прочим, не жарко.
Моя совесть вынуждает меня выйти уже через десять минут.
— Платонов, вот что ты за человек такой? Ни себе покоя, ни людям. Поехал бы домой, нет, нужно тебе было маячить под окнами. Замерзнешь тут, а виновата будет Потёмкина, да?!
Все это время, пока я бурчала, как престарелая бабушка, Платонов с довольной улыбкой смотрел за моими попытками втиснуть клетку на заднее сиденье его машины.
Наконец все мое добро не совсем аккуратно расположилось сзади, а сама я устроилась на пассажирском сиденье рядом с парнем.
— Вези меня, извочик. Улица Лермонтова, дом 30, а квартиру я тебе не скажу. Обойдёшься, — парень все также рассматривает меня, прожигая своим взглядом насквозь, — и хватит так пялиться на меня, Платонов! Сейчас решу, что ты втрескался, залюблю до смерти и заставлю жениться на мне.
— Перспектива очень заманчивая, но мне не нравятся вредные и рыжие. У тебя проигрыш по обоим пунктам, Алиса.
Не очень то и хотелось! Но почему-то слышать эти слова было немного обидно. Ну рыжая я, ну вредная… Но есть ведь у меня и положительные качества. И что за новость такая — с каких это пор цвет волос что-то решает?! Да мне вообще все равно, что там этот павлин обо мне думает!
Всю дорогу я не произношу ни слова, а Платонов настороженно косится в мою
В родном дворе я пулей вылетаю из машины, но вовремя вспоминаю про свое имущество. Приходится тормозить и с обреченным вздохом идти назад, за своей клеткой.
— Давай помогу, — Дима забирает у меня сумки, а я молча направляюсь в сторону подъезда.
И мне уже абсолютно все равно, что он узнал где я живу.
Мне приходится пропустить парня в святая святых — свою комнату. Риты еще нет дома, и чтобы сходу не шокировать ее Алебастром, решаю пока спрятать его в дальнем углу комнаты.
— Спасибо, и пока, у меня много дел, — бесцеремонно толкаю Платонова на выход, не особо заботясь о том, как это выглядит со стороны.
— Подожди, пчёл, ты обиделась что ли? Я ведь просто пошутил, — мне кажется я даже вижу лёгкое беспокойство в его глазах.
— Я не обижаюсь на идиотов, Платонов. Да и было бы за что. Ты мне, например, тоже не нравишься, и бесишь меня вообще. Просто нам нужно меньше пересекаться, слишком уж много тебя в моей жизни в последнее время.
— Значит не нравлюсь? — я отрицательно качаю головой и с вызовом смотрю Диме в глаза.
Он хватает меня за руку и резко прижимает к себе.
— Тогда откуда такая реакция, Алиса? Почему ты сейчас так нервно смотришь на меня, а твое сердце отбивает бешеный ритм? Почему ты так крепко сжимаешь мои плечи? Где твое безразличие? — я пытаюсь выбраться из крепкого захвата, но мои попытки выглядят слишком жалкими. Обжигающий поцелуй касается моей шеи, и кожа начинает гореть огнём. А потом он аккуратно отстраняется, не забыв при этом шепнуть на ушко:
— И все таки есть что-то необычное в рыженьких. До завтра, Алиса.
Потерянным взглядом провожаю коварного суриката до двери. Несколько минут у меня уходит на то, чтобы взять себя в руки. Я просто отказываюсь понимать поведение этого гада! Ему, похоже, нравится издеваться надо мной, иначе что это было?! Но больше я не доставлю ему такой возможности. Возьми уже себя в руки, Потёмкина! Это же Платонов!
Буквально через десять минут в квартиру наконец-то заходит Рита. Я как довольная обезьянка висну на тёте, и понимаю, что жутко соскучилась. Свобода это, конечно, хорошо, но с Ритой жить гораздо веселее.
— Ага, скучала по мне, да? Я тоже соскучилась, племяш, — Рита убирает мои растрепанные пряди за уши и мы идём на кухню. Впереди долгие рассказы последних новостей и событий.
Я подробно и очень эмоционально рассказываю Рите о проделках Платонова, упуская лишь сегодняшнее событие с Алебастром. Не всё ведь сразу.
Рита лишь загадочно улыбается, пьёт горячий чай с лимоном, и поглядывает в окно.
— Рит, ну ты даже не реагируешь никак! Тебе не интересно?
— Мне интересно, Алис. Просто думаю, тебе сейчас не понравятся мои выводы. Ты сама к этому придёшь, и вот тогда мы поговорим уже более серьёзно. Просто знай, что Дима очень хороший мальчик, и он мне нравится.