Рыжее счастье
Шрифт:
— Нет, пчела. Не я, — горячее дыхание парня проходится по моей шее, и я замечаю, как участился мой пульс. Дима наклоняется ниже, и невесомо касается губами моей кожи. Сотни мурашек проносятся по телу, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Платонов…
— Дима. Назови меня по имени, пчёлка. Меня жутко бесит твоё чопорное произношение моей фамилии. Давай же, — руки парня опускаются на мою талию, а дорожка из поцелуев спускается все ниже.
Это запрещённый приём. Как же трудно мне сейчас собраться и не наделать глупостей. Я не хочу быть еще одним трофеем Платонова.
Спасением моим в тот вечер стал Герман Петрович, который застукал нас в своей обители. "Как не стыдно, молодые люди!" на этих словах я уже мчалась на всех порах к выходу. Платонов что-то кричал мне вслед, но меня было не остановить. На улице я застала Арса, который заводил свою машину.
— Арс, пожалуйста, увези меня скорее! Нет, давай потом. Пожалуйста!
Арсений пожимает плечами, и жестом указывает мне на дверь. Я плюхаюсь на сиденье, и мой спаситель трогается с места.
Цепенев не задаёт ни одного вопроса за всю дорогу. А я пока не в состоянии что-то объяснять.
— Спасибо, Арс! Не знаю, что бы я без тебя делала.
— Вы бы прекращали свои кошки-мышки, Алиска. Как маленькие, честное слово.
Ничего не отвечаю в ответ, прощаюсь с Цепеневым и молча направляюсь в сторону подъезда.
"Прекращайте, прекращайте" — мысленно кривлялась я, психованно скидывая сапоги в разные стороны.
Им то легко судить со стороны, а мне жуть, как тяжело держать себя в руках. Нет, ну это же Платонов! С ним же невозможно спокойно общаться! Да, я конечно не пробовала, но знаю наверняка — ничего не выйдет.
Глава 8
24 декабря.
Время побежало со страшной скоростью. Моя жизнь состояла из университета и постоянных репетиций. Стоит признать, что сцена мне нравилась все больше и больше. Она делила меня на абсолютно разные личности. Алиса, та, которая летала по сцене, была более раскрыта и эмоциональна. Первые дни было до ужаса сложно. Вытащить из себя искру, сыграть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений — таков был девиз Авы Михайловны. Самым тяжёлым оказалось пребывание рядом одного суриката.
Платонов не дал заднюю, хотя я ожидала, что он ни в коем случае не станет участником этого процесса. Он перестал изводить меня своими идиотскими штучками, но на смену пришло совершенно другое поведение. Которое, к слову, пугало меня до чёртиков.
Апофеозом всего стал вечер, когда я прочла весь сценарий, в конце которого меня ждал сюрприз. Актёрам, игравшим роль главной влюблённой парочки предстоял поцелуй. Конечно же, он не должен был быть настоящим, всё-таки мы студенты.
"Кай обнимает Герду, и склоняет голову, как бы в попытке поцеловать, в этот момент опускается занавес, звучат бурные аплодисменты, ну а мы наконец выдыхаем!" — так нам разъяснили последние сцены спектакля. Странность была в том, что я совершенно не переживала за этот мнимый поцелуй. Зато Александра явно расстраивалась и пыталась взглядом расчленить меня на мелкие кусочки. Но пока Прошманова не прибегала к открытой агрессии, и это радовало.
Меня больше заботила свадьба,
За час до закрытия любимого бутика Рязанцевой мы, запыханные после очередной репетиции, приступаем к выбору моего наряда.
— А вот это, смотри Алис, — все не то. Слишком длинное, слишком короткое, чересчур открытое. Мне не нравилось ни одно.
Мы обошли еще три магазина, прежде чем оказались здесь. Настроение упало ниже плинтуса и я была дико зла на весь мир.
— Может ну его, Ась. Пойду в том чёрном, которое ты мне подарила, — мой голос дрожал от обиды и негодования.
Печально вздохнув, Ася повесила вещь обратно, и мы уныло поплелись к выходу.
Однако дома меня поджидал сюрприз. Целых две новости, одна из которых, по законам жанра, не очень то и радостная. Естественно, для начала я выпросила у Риты положительные стороны предстоящего сюрприза. Эта коварная женщина еще два дня назад купила для меня платье. Нет, не так. Это было просто потрясающее платье изумрудного цвета, которое полностью открывало спину и лёгкими волнами стремилось к ногам. После увиденного мне казалось, что меня уже ничего не сможет огорчить. Но я как обычно слегка поторопилась.
— Алис, мне Миша сегодня утром подарок свадебный сделал. Кхм, — не нравится мне это предобморочное состояние тёти, — путёвки, на острова.
— А-а-а! Так это же здорово! Ты переживаешь, что я не выживу тут одна? Маргарита Вениаминовна, уж яишенку я себе приготовить смогу. Мне все равно предстоит взрослая жизнь, отдельно от твоего тёплого плеча. Начну привыкать. А когда вылет?
Рита тяжело вздыхает и продолжает:
— Послезавтра рано утром, — а вот это, конечно, слегка выбивает из колеи. Я мечтала встретить новый год рядом с близкими, — я подумываю отказаться. Не хочу бросать тебя на праздники одну.
Одинокая слеза капает с её глаз, и у меня сердце готово разорваться. Я буду последней свиньёй, если из-за меня эти двое пропустят свой медовый месяц. Они слишком долго шли к этому дню, чтобы вот так всё испортить.
— Рит, да ладно, подумаешь! Мы что, последний год вместе проводим? Ничего страшного ведь, я еще всю ночь 31 буду доставать вас своими звонками, так надоем, вот увидишь! К тому же, мама с папой приедут. Одна я уж точно не останусь.
— Они…Ик… Они…, — Рита потихоньку даёт волю своей истерике, а я растерянно хлопаю ресницами. Гормоны, наверное, шалят, — они не приедут, Алис, — и тетя начинает плакать, уткнувшись головой в свои руки.
— Как не приедут? Я же только два дня назад обещала маме, что встречу их в аэропорту.
— Их вчера пригласили на конкурс в Прагу. Помнишь последний проект отца? 30 декабря будет просмотр работ, и если все получится, они скорее всего переедут туда на несколько лет.
— А почему мне никто не сказал? Они даже не позвонили, — я уже не пытаюсь скрыть злость и обиду в своём вопросе.
Так было всегда. Бесконечные поездки, выставки и переезды. Слишком много времени занимала работа, и слишком мало внимания мне доставалось.