Рыльце в пушку

Серова Марина Сергеевна

— Вы к Богдановой? — спросила она.

— Да, — неожиданно для себя самой кивнула я, хотя вообще-то сначала я хотела соврать, мол, ошиблась палатой. До такой степени она меня напугала своим появлением и вопросом, застав врасплох.

— Проходите, она уже пришла в себя. Но только на несколько минут! — и медсестра, деловито стуча каблучками, заспешила по своим делам.

«Превосходно», — подумала я, распахивая дверь. Ксения лежала на кровати с перебинтованной головой. Сейчас она выглядела, прямо скажу, не очень. Только в американских фильмах после всяких передряг больные шикарно выглядят — маникюр, педикюр, макияж,

халат от Диора… Но, видно, кто-то все же позаботился о том, чтобы девушка чувствовала себя более-менее комфортно во время лечения. Заметив мой взгляд, осматривающий комнату, Ксения сказала:

— Дядя Дима приезжал, и меня перевели в этот бокс. Правда, я не помню, в какой палате лежала до того.

Она попыталась улыбнуться. На бледном лице отразилось страдание. Ксения всхлипнула:

— Все тело болит! Такое ощущение, что по мне бульдозер проехался.

Сейчас она была уже не той девицей, которая столь недоброжелательно встретила меня в день похорон. Я увидела обычную больную девушку, которая была рада тому, что ее навестили в больнице. Вероятно, боль и близость смерти исправили ее мироощущение. Но я не сомневалась, когда все закончится, Ксения снова станет такой, как прежде.

— Ты хотела со мной поговорить… — начала я. Уверенности, что это желание еще осталось, не было.

— Да, я как раз и ехала к тебе, когда перевернулась. Странно, я никогда не превышала скорости, и в этот раз тоже…

— Судя по всему, тебе испортили тормоза или что-то в таком роде, я еще не разговаривала с милицией, — передо мной не стояла цель запугать и без того напуганную девушку, хотя обманывать ее я не собиралась.

Она восприняла мои слова по-своему — и правильно:

— Ты хочешь сказать, меня пытались убить? — Ксения почти готова была забиться в истерике.

— Я ничего пока не знаю, — ответила я, понимая, что надвигающуюся бурю не остановить.

— Как же так? Я ведь ничего плохого никому не сделала. За что?

«Вот так. Ничто не остается безнаказанным, даже твоя связь с Никифоровым», — подумала я злорадно и тут же осеклась: человек мог погибнуть, а я радуюсь. «Как не стыдно!» — укор со стороны моего внутреннего голоса был как нельзя кстати.

— Ксения, извини, но у меня мало времени. Надо выяснить, кто убийца, пока еще кто-нибудь не пострадал, — я не надеялась привести ее в чувство, но, как ни странно, получилось.

Ксения сразу же прекратила свои стенания и посмотрела на меня с подозрением. Может, опять хотела сбить меня с толку?

— А с чего ты взяла, что убийца вообще существует? — ее голос был похож… на шипение клубка ядовитых змей.

Я разозлилась:

— В мои планы не входит посвящать в результаты расследования и в свои предположения всех без разбора.

Ксения придала лицу каменное выражение и твердым голосом произнесла, глядя мне в глаза:

— Ладно, не буду тебя задерживать. Просто я хотела сказать, что в день смерти Полины видела, как кто-то вышел из бассейна перед тем, как я туда вошла, — она, похоже, обиделась на мой тон.

— Как этот человек выглядел?

— Ну, это был мужчина среднего роста. Больше я ничего не успела рассмотреть. Не обратила внимания. Да мало ли кто там мог быть! Я же еще не знала, что Полина утонула…

Так, либо девушка говорит правду, либо пытается подставить кого-то. Ну, если второе, то самой же будет хуже. Среднего роста, как

назло, были все мужчины, тем или иным образом связанные с семьей Ильиных: Дмитрий Александрович, Кирилл, Максим, Олег Никифоров. Но я получила хотя бы какую-то новую информацию, и она не повредит ни в коем случае.

— До свидания, поправляйся, — попрощалась я с Ксенией и покинула палату.

* * *

Едва я вышла из больницы, как сразу почувствовала навалившуюся усталость. Да, день был не из приятных, зато насыщенный событиями. Я посмотрела на часы — половина девятого. Надо же, с утра до вечера на ногах. Ладно, все дела перенесу на завтра, за мои праведные труды положен полноценный отдых в виде чашечки кофе, ужина, дивана и сна.

Поставив свою «девятку» на автостоянку, я побрела в сторону дома, предаваясь мыслям о грядущем удовольствии. Я уже почти чувствовала божественный аромат любимого напитка, почти физически ощущала прикосновение теплых струй воды к уставшей коже, гостеприимство мягких объятий дивана…

И не сразу поняла, что происходит: сначала чьи-то руки крепко обхватили меня сзади, и не успела я повернуться, чтобы дать обидчику достойный отпор, как погрузилась в странную пугающую темноту.

* * *

Очнулась я от дикого холода, который пронизывал все мое тело. Вокруг было темно и тихо. Руки, ноги, шею, да и вообще все тело ломило оттого, что я лежала в крайне неудобной позе, скрючившись на грязном холодном полу. «И куда это тебя занесло на сей раз, Танечка?» — вместе со мной очнулся и вечно язвительный внутренний голос. «Откуда мне знать, по-моему, дело попахивает похищением», — продолжила я мысленную дискуссию. И что же теперь делать?

Я попыталась встать, чтобы размять свои залежавшиеся косточки. Не тут-то было! Руки и ноги оказались связанными, и моя попытка привела лишь к тому, что я рухнула от резкого движения обратно на бетон. Вот здорово! Только этого и не хватало! А я была так близко от разгадки, казалось, еще чуть-чуть — и преступник, который ловко скрывал свою причастность к смерти Полины, будет найден и получит по заслугам. Но нет же, кому-то потребовалось выкрасть меня прямо возле моего дома!

Так, случай явно не из той серии, когда похищают с целью выкупа. Кто будет платить за меня бешеные деньги? Я же не президент какой-нибудь крупной фирмы и даже не его дочка. «А всего лишь частный детектив», — опять подтрунил надо мной внутренний голос. А вот и не «всего лишь»! Значит, я перешла дорогу какой-то персоне, которая не желает, чтобы вся информация, с таким трудом добытая мной, была обнародована. Остается гадать, кто бы это мог быть. Точно не Ступников — зачем я ему нужна, если все, что от меня требовалось, он уже получил. Может, Никифоров? Такой вариант показался мне более правдоподобным.

Интересно, сколько меня будут держать в темнице? И что со мной вообще собираются делать? Может, меня продадут куда-нибудь в Арабские Эмираты или превратят в рабыню в родной России? Такой уж у меня характер — ситуация хуже некуда, а я все шучу. И опять магические «косточки» не обманули — злые силы препятствуют каждому моему действию. В данный момент главное препятствие — веревки, из-за которых я не могу даже пошевелиться нормально. Но мои надежды краха не потерпели — пока я жива, буду надеяться на благополучный исход очередного «приключения».