Рыльце в пушку
Шрифт:
Выдержав небольшую театральную паузу, чтобы посмотреть, как поведет себя мой собеседник, я, ничего не добившись, продолжила:
— Сначала, признаюсь, подозревала тебя, — а вот это подействовало, правда, не так, как хотелось бы: Никифоров посмотрел на меня как на последнюю дурочку. — Поэтому и встретилась с одним человеком, который совершенно безвозмездно отдал мне твою писанину. — Я на секунду замолчала, потом не удержалась и съязвила: — Надо все-таки поаккуратнее быть с такими вещами. А то держал его почти на самом видном месте. Ведь интересного-то сколько в этой тетрадочке… —
Эх, как же мне нравилось смотреть на его растерянное лицо. Так ему и надо — притащил бедную уставшую женщину черт знает куда, напугать задумал. Ишь ты, какой крутой. И что такая девушка, как Полина, могла в нем найти? Хотя любовь, как известно, зла, да к тому же еще и слепа. С кем не бывает по молодости лет… Не мое это вообще дело.
— Ну так вот, я потом его прочитала и решила, что ничего нужного для моего расследования в нем нет. А тут как раз и покупатель нашелся. Деньги-то лишними никогда не бывают, правда? — я уже откровенно издевалась над очумевшим от услышанного и не обращающим на мои подколы никакого внимания Никифоровым.
Олег не ответил на мой вопрос. Он полностью погрузился в свои мрачные мысли и выходить из такого состояния, судя по всему, в ближайшие полчаса не собирался. Ладно, я не тороплюсь. Спать почему-то не хотелось, хотя времени было не меньше трех часов ночи. Вот интересно, чем они меня усыпили? Ну ладно, уже не важно.
Я снова развалилась на стуле, насколько это позволяли его размеры, и принялась беззастенчиво разглядывать помещение. На даче, так же как и в квартире Никифорова, было неплохо. Находились мы, как я поняла, в столовой. Вдоль стен стояли шкафчики, за их стеклянными дверцами разместились рюмочки, фужеры, бокалы и так далее. Да, в отношении интерьеров у Никифорова фантазия работала бурно, чего нельзя сказать о его поползновениях в сфере криминала.
— Где у вас туалет? — я решительно встала.
Сергей растерянно посмотрел на пребывающего в прострации босса. Пытаться спросить совета было бессмысленно, и он повел меня по коридорам. Когда Сергей включил свет и распахнул передо мной дверь санузла, я спросила:
— Может, со мной зайдешь, а то вдруг я сбегу? — меня не привлекало то, что за дверью будут стоять.
Сергей засмущался, как невинное дитя, и удалился. Надо же, какое я действие оказываю на мужчин, даже в краску вгоняю своими репликами.
Сбегать я сейчас в самом деле не собиралась. Вот еще, как привезли, так и увезут обратно, пусть только попробуют противоречить. Такое устрою — мало не покажется. Еще чего, буду я пробираться по незнакомой территории, опасаясь погони, по холоду, ночью. А потом, если повезет и я выберусь на трассу, ловить без копейки денег попутку, подвергая себя домогательствам со стороны каких-нибудь дальнобойщиков или искателей ночных приключений. Тем более у меня нет ни ключей от дома, ни документов, ничего. А взламывать под утро собственную дверь, чтобы попасть в родную квартиру, мне и вовсе не хочется. Нет, уж лучше я останусь здесь, а потом потребую — если понадобится, даже в особо грубой форме, выражаясь непечатными фразами — доставить меня до того места, откуда взяли вечером.
Я вышла
— И что вы собираетесь делать дальше? — спросила я, прикуривая без спроса взятую сигарету.
От этих слов Олег вышел-таки из оцепенения и вспомнил о моем присутствии. Он долго смотрел на меня, как бы не понимая, откуда я взялась, а потом сказал:
— Пока не знаю…
— Меня не интересуют твои дальнейшие разборки со Ступниковым. Я имею в виду, как ты собираешься меня домой везти?
Олег снова уставился перед собой застывшим взглядом. Минуты через две он наконец до чего-то додумался, сосредоточился и ответил:
— Отвезем мы тебя, не волнуйся. Только, раз уж ты такая умная и сообразительная, помоги отмазаться от Федора.
Нормально, я, оказывается, еще и в роли адвоката должна выступать!
— А с какого это чуда я должна тебе помогать? Вы меня похитили, увезли черт знает куда, связали по рукам и ногам, бросили в подвал. Я там валялась как не знаю кто, до сих пор в себя прийти не могу… — ну тут я, конечно, преувеличила, потому что давно уже чувствовала себя более-менее комфортно, особенно после того, как меня накормили.
Олег устало поморщился и жестом остановил мой поток эмоций:
— Я за все заплачу, неплохо заплачу…
Вот какой нынче народ пошел — все пытаются купить. Но с Татьяной Ивановой этот номер не пройдет, я не продаюсь. «Ну, если предложит приличную плату, то почему бы и нет?» — заговорил мой внутренний голос, движимый корыстными побуждениями. Я заколебалась, но вслух произнесла:
— Заплатишь за то, что я находилась в грязном, противном подвале почти всю ночь? Денег не хватит, радость моя, — и я растянула губы в язвительной ухмылке.
Никифоров, в свою очередь, последовал моему примеру и тоже язвительно произнес:
— Цену себе набиваешь? Не бойся, за мной не заржавеет.
И почему люди живут по принципу «деньги есть — ума не надо»? Хотя мне это даже выгодно — в конце концов мои вынужденные неудобства будут оправданны. Не просто же так я сидела в подвале, трясясь от холода, голода и страха.
Никифоров с интересом наблюдал за моей мозговой деятельностью по изменениям в выражении лица. Моя гордость боролась с корыстолюбием изо всех сил, но в конечном итоге победило все-таки второе. Я, утешая остатки принципиальности обещаниями больше так не делать, подняла глаза на Олега.
— Ну и что решила? — спросил он с самоуверенностью.
— А что ты можешь предложить? — ответила я вопросом на вопрос.
Никифоров ухмыльнулся. Он уже был уверен в моем согласии.
— Начнем с того, что я возмещу, так сказать, моральный ущерб, — и он выразительно на меня посмотрел.
Я кивнула. Еще бы, попытайся только меня обмануть! Потом будешь сам не рад, что вообще связался со мной.
— Дальше, — тоном командира произнесла я.
— А поможешь избавиться от Ступникова — получишь еще больше.