Рыцари пречистой девы
Шрифт:
Дримос выделялся не только архитектурой, хотя здесь тоже замечалась немалая разница. К примеру, вокруг него не было крепостной стены – для этого он слишком разросся. Точнее, такие стены были, целых три, но все они были построены довольно давно и теперь находились внутри города. Здания тоже отличались – кнегздеки строили дома в виде усеченных конусов или половинок бочек. Использовали они для этого по большей части кирпичи из обожженной глины, хотя дерево применялось не менее широко – две трети Кнегздека покрывали хвойные каабарские леса, типичные для крайнего юга.
Еще
Но главное, что отличало Кнегздек от более северных земель – цвет его обитателей. Кнегздеки вполне могли бы сойти за негров, будь у них более курчавые волосы – у южных каабарцев волосы были такими же прямыми, как и у северных. В Шелере и Киу’Лха тоже было немало темнокожих, но большая часть населения этих стран была все же не черной, а коричневой – похожими на мулатов.
С языком в Кнегздеке обстояло примерно так же, как в России восемнадцатого века – простонародье говорило на одном языке, аристократия на другом. Причем ни тот, ни другой не принадлежали старой империи. Язык Двуречья сохранился на западе – в Йоуже и Виндзердзее, но Кнегздек и Никклан полностью перешли на ижети – язык Ижи. А дворянство и богатое купечество пользовались кахальским – среди дворян попадались и такие, что вовсе не знали наречия простых граждан и, соответственно, не могли изъясняться даже со своими слугами. Конечно, слугам волей-неволей приходилось учить язык господ…
В том, что Дримос такой старый, имелось и множество неприятных сторон – улицы были узкими, дома теснились так плотно, что с крыши на крышу вполне можно было просто перепрыгнуть. Когда по такой улице проезжала карета или хотя бы всадник, пешеходам приходилось прижиматься к стенам, чтобы их не забрызгали грязью или, тем паче, не задавили.
– Надо было купить новую машину… – ворчала Ванесса, с жалостью глядя на свои когда-то чистенькие сапожки. – Хотя здесь бы она все равно не проехала… Эй, куда прешь, дура?! Глаза растеряла?!
Расфранченная наездница, только что промчавшаяся по улице и буквально чудом не наехавшая на Вон, резко натянула поводья, чтобы посмотреть, кто это осмелился повысить голос на дочь герцога. То, что телохранители давно отстали, потерявшись в лабиринте улочек Дримоса, ее не волновало.
Впрочем, уже через секунду весь гонор с девчонки слетел. Двое титулованных дворян с камушками в перстнях – это вам не какая-нибудь мелочь. А уж когда ее взор упал на седые усы паладина…
– Сплошные феодалы… – сердито буркнула Вон, не слушая бессвязных извинений юной дворяночки. – Держу пари, если бы мы были простыми фермерами, она бы еще и кнутом стегнула…
– Вот было бы хорошо… – с затаенной надеждой вздохнул Креол.
– Ты что, мазохист?! – поразилась девушка.
– Кто-кто? – не понял маг.
– Просто если на хозяина нападут, ему можно будет обороняться, – объяснил Хубаксис, устроившийся у Ванессы под воротником. –
– Да, ты не мазохист… – печально вздохнула Вон. – Ты садист! Ну вот почему ты такой жестокий?!
– Это не я жестокий, это жизнь такая, – пожал плечами Креол, что-то выглядывая в магическом зеркальце.
– Троя ищешь? – попробовала догадаться Ванесса.
– Мне что, заняться больше нечем? – удивленно посмотрел на нее Креол. – Да какой же маг позволит увидеть себя в таком зеркале? Разве что самый неумелый… Хотя очень хорошо, что напомнила – я так и не поблагодарил это отродье скверны за его подарочек! Вернемся на ту лодку с колесами – обязательно отправлю ему послание… А пока я просто связываюсь с Хубертом…
– Слушаю вас, сэр, – как раз в этот момент ответил домовой.
– Что у вас?
– Все в порядке. Уже четвертый день летим над океаном. Сэр, это немного неестественно – океан на половину планеты…
– Плевать на океан! Что с Сущностью Тьмы?
– Уменьшилась еще на двадцать процентов. Сэр, могу ли я поинтересоваться вашими дальнейшими планами? Что нам делать, когда это заклятие рассеется совсем?
– Тогда подберешь нас. Все, связь окончена.
Эссум – дворец королей Кнегздека, триста лет назад бывший дворцом императоров Двуречья, больше всего напоминал венецианское палаццо Дукале, более известное, как Дворец Дожей. Конечно, с поправками на местные архитектурные вкусы. Нижний этаж открывался широкими стрельчатыми арками на коротких толстых колоннах. Им соответствовало двойное число арок аркады второго этажа, а третий, четвертый и пятый этажи были выложены ромбовидными плитками мрамора и украшены пышным орнаментом канителей.
В Эссуме благополучно царствовало уже седьмое поколение Уриманов – династии, почти два века назад сменившей династию Мзерглов. Именно Лугаций Мзергл был вожаком бунтовщиков, свергших и убивших молодую императрицу Вевонну, и именно он стал королем самого крупного куска бывшей империи, получившего название Кнегздек. Но его потомки продержались недолго – внук Лугация Цареубийцы вошел в историю под именем Хомера Безумного. Он умер бездетным в пятьдесят два года, выпрыгнув с балкона этого самого дворца, и после нескольких недель разборок на престол взошел первый Уриман – король Хду Своенравный. Сейчас на троне благополучно восседал его отдаленный потомок – король Лестрендор Благочестивый.
Стражники на парадных воротах Эссума при одном лишь виде лода Гвэйдеона вытянулись в струнку, отдавая честь. Никто даже не спросил, кто и зачем, хотя большинству посетителей приходилось проходить через уйму бюрократических рогаток. Ванесса задумалась, как же попадают во дворец те, кто имеют на это право – всякие там министры и прочая прислуга, и решила, что для них сзади устроен черный ход.
– Уважают вас здесь, лод Гвэйдеон, – заметила она.
– Да, похоже, еще не забыли… – улыбнулся паладин. – Помните, я вам рассказывал о Лорде Теней, леди Ванесса?