Рыцари пречистой девы
Шрифт:
Тортлоу думал, что поединок уже закончен, но из глубин неожиданно всплыл еще один грамп – судя по окраске, самка. Капитан отдал приказ срочно тащить гарпуномет, чтобы помочь маркизе и паладину, но это оказалось излишним. Из своей каюты вышел виконт, который первым делом наорал на всех вокруг, перемежая свою речь именами каких-то демонов, и только потом заметил, что происходит. Уже молча он подошел к борту, выкрикнул несколько слов, подняв руки, и прямо с чистого неба сорвалась ослепительно-голубая молния, ударившая в спину самке грампа. Огромное чудовище мгновенно превратилось в огромный труп и начало медленно тонуть. Лод паладин,
После этой ночи вся команда, да и сам капитан, начали относиться к своим пассажирам с еще большим благоговением, чем раньше.
По крайней мере, озеро осталось позади, и теперь «Щука» снова шла по водам могучего Зии-Тола. Капитан Тортлоу любил эту реку, он родился на этой реке, он всю жизнь прожил на этой реке. Зии-Тол был для него и отцом, и другом, и средством для пропитания. По национальности Тортлоу был ижцем – он родился на севере королевства Ижи. Но он покинул родину еще в двадцать лет, и хотя с тех пор много раз посещал ее речные порты, ни разу не оставался ни в одном из них надолго.
Ванесса с Креолом стояли на носу и смотрели на расстилающийся впереди пейзаж. «Щука» пересекала Арганы. В этом месте горная цепь как бы прерывалась, образовывая ровный участок шириной в сотню километров. Именно по этому перешейку и протекал Зии-Тол, соединяющий королевства востока и запада. На всем Каабаре не было более удобного перехода через Арганы, чем это. Ну разве что на крайнем севере, там, где горная цепь уже заканчивалась. Северный переход принадлежал Шимиру, и уж шимирцы-то выжимали из него все, что можно, хотя Кахала уже много лет всеми правдами и неправдами старалась заполучить его в свою собственность.
А этот путь делили между собой два маленьких узких герцогства – Лояли и Трионтл. И те, и другие взимали пошлину со всех кораблей, проплывающих этими местами, но не слишком умело – середина реки оставалась нейтральной территорией, и большинство циклботов нагло игнорировали «таможню». Из-за этого герцогства постоянно ссорились и частенько пытались завоевать друг друга. Однако пока что у них ничего не получалось.
– Повторим урок, – скучным голосом предложил Креол. – Ответь, ученица, что содержит в себе ману?
– Ману, да?… – задумалась Ванесса. Она помнила, что здесь какой-то подвох, но вот какой именно? – Э-э-э, кажется… почти все?
– Неверно! Не почти все, а просто все! Все! Земля. Вода. Воздух. Огонь. Животные. Растения. Энергия. Разум. Души. Эмоции. Металлы. Звезды. Механизмы. Боги. Демоны. Жизнь. Смерть. Даже пустота! Маг может извлечь ману из чего угодно, главное – уметь. Запомни, ученица, никогда не зацикливайся на чем-нибудь одном, иначе станешь уязвима. Чистый пиромант может получить ману только от огня – чего стоит его умение, если поблизости нет ни единого язычка пламени? Геомант лишается силы в море, гидромант – на суше. Некромант ни на что не способен, если рядом нет хотя бы одного трупа. Если ты черпаешь ману, например, от людей, то кому ты будешь нужен там, где людей нет? Специализируясь в чем-нибудь одном, ты можешь добиться больших высот в этом чем-нибудь, но у тебя будет слишком много слабых мест!
– Все, все, поняла, – поспешила заверить его Ванесса. – А где этой маны больше
– В корне неверный вопрос! Мана везде разная! Огненная мана отличается от ледяной, мертвая ни в чем не похожа на живую, мана, полученная от любви, не имеет ничего общего с той, что произошла от ненависти. Мана есть мана! Объяснить, что вообще такое мана, невозможно – каждый маг должен понять это сам.
Эти уроки продолжались на протяжении всего плавания до Дримоса. А оно растянулось на целую неделю – пять дней «Щука» спускалась вниз по течению, потом повернула в другой рукав Зии-Тола и еще двое суток шла вверх. Оно могло бы продлиться и гораздо дольше, но Ванесса строго-настрого приказала капитану двигаться с самой максимальной скоростью и по дороге нигде не останавливаться.
Как и большинство каабарских рек, Зии-Тол служил еще и государственной границей, так что страна по левому борту вовсе не обязательно была той же самой, что и по правому. Большую часть пути справа можно было видеть родину капитана Тортлоу – Ижи. Это королевство, формой напоминающее веретено, протянулось на три с половиной тысячи километров в длину – внушительно даже по меркам Земли, знающей таких гигантов, как Россия и Канада. А вот слева государства все время менялись. Королевство Браксаро сменилось Баримом, потом друг за другом шли шесть небольших герцогств, затем можно было любоваться густыми влажными лесами Тайдалазии, а за ним последовали не менее густые леса Урука. Название последнего, кстати, очень заинтересовало Креола.
– Да, святой Креол, Урук – молодое королевство, оно образовалось меньше века назад, – подтвердил лод Гвэйдеон. – Его назвали в честь священного города, в котором родился святой Алкеалол.
– Он, конечно, родился в Уруке, но я впервые слышу, что это священный город, – фыркнул маг. – В Шумере моей молодости было три главных города – Ур, Йоланг и Вавилон. Еще были Урук, Лагаш, Ларса, Умма, Ниппур, Сиппар, Аккад, Симурру, Ашшур, Кальху, Нимруд, Ниневия… долго можно перечислять. В честь этих у вас ничего не названо?
– Нет, святой Креол, ничего не могу вспомнить, – невозмутимо ответил паладин. – Должен сказать, что сейчас Урук славится только одним – его король носит на редкость дурацкое имя.
Креол вопросительно поднял бровь.
– Его зовут Остолоп Второй, – еле заметно улыбнулся лод Гвэйдеон.
– Подразумевается, что был еще и первый? – хихикнула Ванесса. – Ну и что, бывают имена и похуже…
После того, как «Щука» свернула в другой рукав великой реки, королевство Ижи по-прежнему осталось по правому борту. А по левому теперь был Никклан. Уже в последний день путешествия циклбот вошел в воды Кнегздека – эта часть реки ничего не разделяла, полностью принадлежа самому крупному королевству Каабара, по территории и влиянию уступающему только обеим империям.
Дримос оказался удивительным городом. Креол и Ванесса побывали уже в пяти больших каабарских городах, но Дримос стал самым большим и самым красивым из всех. Миллиона человек населения в нем не набиралось, но девятьсот тысяч – это не намного меньше. Чувствовалось, что еще триста лет назад он был столицей могучей и очень старой империи Двуречье (тут у Креола не возникло никакой аллюзии – сами шумеры свою страну Междуречьем не называли). Теперь же Дримос оказался на положении Рима после падения Римской Империи.