Рыцари потустороннего
Шрифт:
– И главное, сравнительно дешево! Сейчас и цен-то таких нет… Свежий воздух, красота… Сама бы взяла, но денег нет. Что-то соседа вашего не видно…
Павлина пожала плечами. На ее остреньком сморщенном личике появилось приблизительно такое же лисье выражение, когда она увидела бесхозную барсетку. Слово «дешево» легко просочилось сквозь все заборы подозрительности и недоверия. Рита попала в точку: совковое мышление, надежное, как трехлинейка, сработало безотказно. Не давая жертве опомниться, она принялась развивать успех:
– Лоджия, окна во двор, зелень… Сказка! И всего
Хозяйка принялась методично ныть про свои болячки, про зубы – надо протезироваться, давление… ноги вот болят… и как же сейчас все дорого… вот недавно на рынок сходила, а там, Господи Иисусе: помидоры – восемьдесят рублей, баклажаны… Монотонные старушечьи жалобы действовали на собеседницу, подобно гипнозу, а в это время ее холодный расчетливый ум просчитывал варианты.
Рита терпеливо слушала, хотя это давалось ей нелегко. Энергичная, хваткая женщина не выносила бессмысленной болтовни, но она умела ждать – качество, без которого немыслим хороший риелтор.
Где-то через полчаса Павлина вдруг спросила:
– Сколько, ты говоришь, надо денег?
Аура Риты сверкнула радостным всплеском:
– Я могу сторговаться за тридцать пять, деньги нужны срочно.
Старушка снова принялась жевать узкие губы, пристально глядя на невестку своей сестры. Последняя сидела как восковая кукла, в голове одна мысль: «Когда же эта невестка уйдет, чтобы добраться до торта».
– Я хочу посмотреть на квартиру…
– Вы?!
На лице Риты появилось прекрасно сыгранное удивление. Она поняла: одно неверное слово, намек на заинтересованность – и все пропало.
– Нет, Павлина Георгиевна. Я и так хозяев задергала. Они предупредили, чтоб понапрасну не беспокоили. Тут у меня один клиент есть. Он обещал…
Старушка перебила, сделав вид, что не расслышала:
– У меня в Пушкине подруга живет, по дороге к ней заеду.
– Ну, я не знаю…
Повисло молчание. С возрастом даже самая лучшая хватка неминуемо превращается в паранойю. Однажды пробравшись в сознание, предательская мысль будет вертеться до тех пор, пока не разрушит все критические барьеры. Павлина решила, что кто-то хочет отобрать у нее жилье в Пушкине.
– Я хочу посмотреть квартиру, – заявила она с непреклонным упрямством.
– Хорошо. Завтра вас устроит?
– Да.
– Я позвоню. Ну ладно, мне, наверное, пора.
Старушки радостно проводили гостью и достали из холодильника подарочный торт. Вот за этим-то десертом, изготовленным на заказ, они и приняли роковое решение.
Около полудня Рита привезла Павлину на место. Все оказалось так, как она говорила: просторная двушка, большая кухня, много зелени – рай для пожилой женщины. Старушка проверила каждую мелочь: есть ли подсобные помещения, просторные ли, исправна ли сантехника, хороший ли балкон…
– Вот только ремонтик не мешало бы сделать… – выдала она под занавес.
Рита расхохоталась, но только про себя.
– Поможем, Павлина Георгиевна.
И замолчала, решила не форсировать события, терпеливо
– Мне нравится эта квартира.
– Сегодня я должна позвонить покупателю.
В интонациях – безразличие, чуть приправленное удивлением.
– Ну и что? Я ведь не чужой тебе человек?
– Павлина Георгиевна, времени на раскачку нет, продавец уезжает за границу. Если вы даете принципиальное согласие, надо оформить на меня генеральную доверенность, чтобы встречная сделка прошла без посредников, так дешевле; внести аванс…
С тем же успехом Рита могла сказать эту фразу на суахили. [15]
– А сколько это будет стоить?
– Вам – ни копейки. Я все улажу так, что платить будет продавец.
– Хорошо. – На лице Павлины появилось удовлетворенное выражение. Мысленно она уже прикидывала, как расставит мебель в своей новой квартире.
15
Язык, используемый в Восточной Африке. – Примеч. авт.
Через пару дней Рита отвела клиентку к своему нотариусу. Словно что-то почувствовав, Павлина заколебалась. Рука зависла на полпути:
– Здесь все правильно? Меня не обманут?
Нотариус – солидный мужчина с благородной сединой на висках – знал, как поступать в подобных случаях. Он поправил галстук, строго взглянул на старушку:
– Я официальное лицо и лично отвечаю за законность сделки.
Павлина съежилась под этим жестким взглядом, напоминавшим плакат времен Гражданской войны: «Ты записался добровольцем?!» Вот так: совковый страх годами не выветривается.
– Да, да… понимаю.
Павлина принялась выводить свои закорючки в нескольких местах.
Получив генеральную доверенность, Рита сделала полдела. Остальное – всего лишь технические формальности. Голова старушки превратилась в горячий початок кукурузы, обернутой ватой. Вместо того чтобы внимательно следить за процессом купли-продажи, она бегала по мебельным магазинам, подыскивая новый спальный гарнитур, словно собиралась под венец. Она и в самом деле подумывала о работящем тихом отставнике (в идеале – военном моряке), с которым она могла бы смело, рука об руку пойти навстречу дряхлости и болезням.
Павлина подписывала все, что ей подсовывала Рита. В какой-то момент мне даже стало ее жалко, но локомотив разводки уже летел на всех порах навстречу катастрофе.
Приватизация с последующей продажей прошла в кратчайшие сроки. Комната ушла за семьдесят тысяч. Павлина отдала тридцать восемь из тех, что в барсетке, и со дня на день ожидала переселения в новую квартиру. Вот только продавать ее никто не собирался, тем более за такую сумму.
Акт купли-продажи, свидетельство о приватизации квартиры, деньги и даже паспорт – все это и прочие документы, которые надо беречь как зеницу ока, на какое-то время оказались под контролем риелторши. С этого момента к процессу подключались бандиты.