Рыцари потустороннего
Шрифт:
И вдруг… Меня осенило. Фигура мгновенно выскочила из фона. Теперь я четко знал, что делать.
Я покинул квартиру, в которой действительно скопилось много энергетического мусора, и отправился полетать по городу. Аура Питера – это нечто!
Я вернулся в этот мир. Необычно, тяжело, неуютно – меня опять запихнули в скафандр натужно-убогого бытия. Но – о, чудо! Память на прошедшие в астрале события на этот раз почти не исчезла. Пусть ускользнули некоторые детали, но главное осталось. Получалось, дело Макса не стояло на месте, выходило в точности,
Спустя месяц Макс собрал нас: меня, Кристи и Дэна – в головной кают-компании и, как всегда, не без пафоса объявил:
– Хочу вас порадовать, друга мои. Обследование показало: все параметры в норме, отныне нет необходимости летать попарно.
– Йес!
У нас с партнером это вырвалось почти одновременно. Я добавил:
– Ты забыл сказать: полет нормальный.
– Полет нормальный.
Кристи не выразила бурного восторга. Вместо этого она спросила:
– Что означает: параметры в норме?
– Не утомляя вас медицинскими подробностями, скажу: ваши гностико-эмоциональные, когнитивные малоосознанно-бессознательные активации интегрированы в единую структуру без модально-специфических изменений.
Я сделал три вялых хлопка в ладошки:
– Вот это речь не мальчика, но мужа. Как я сам-то до этого не допер? Кристи, зайчик, комментарии нужны?
Она покачала головой.
– Полеты будут производиться не чаще раза в неделю. Время и дату можете выбрать сами.
Я среагировал мгновенно:
– Можно я в среду, двадцать четвертого?
– Принято.
У меня отлегло от сердца.
Спустя семьдесят четыре часа я находился в Строительном банке. Стыдно признаться, но не удержался и заглянул в женский туалет, там такая деваха сидела! Поглядел на ее голую попку и стыдливо удалился.
Объектом моего пристального внимания стала отдельная кабинка, она же касса, где клиенты получали наличку. До подхода Павлины оставалось двадцать пять минут. Десять, три… Вот он. В кабинку зашел грузный парень, по лицу – лет тридцать пять, по фигуре – хорошо за сорок. Особая манера неброско, но дорого одеваться выдавала состоятельного человека. Барсетку из великолепной кожи он поставил на полочку рядом с окошком, отдал кассирше паспорт. Через несколько секунд получил внушительную пачку денег и небрежно бросил ее в сумочку.
Теперь настала моя очередь. Передо мной стояла задача воздействовать на материальный объект, точнее, на его память. Хорошим экстрасенсам не составляет труда выключить локальный очажок возбуждения клеток головного мозга – там, где хранилась память о барсетке. Однако сделать это, находясь на моем уровне, практически невозможно. Одну-две бесполезных попытки влиять на мужика я предпринял, но только ради самоуспокоения. Единственный вариант – каким-то образом его отвлечь. У меня имелся козырной туз в виде подключения к информационной базе данных. Выглядело это примерно так: я полностью отрешался от себя и тем самым превращался в нечто вроде чуткой антенны, улавливавшей тончайшие информационные потоки.
Бизнесмен, занимается лесозаготовками, сложности с женой, с любовницей, увеличена печень, хламидиоз,
– Да…
– Витя, у нас форс-мажор! Архангельск снова сорвал поставки.
Мужчина заметался в тесной кабинке. Для его внушительной фигуры места явно не хватало. Он открыл дверь и выскочил из банка, взволнованный крайне важным разговором…
– Ты что, не понимаешь, на какие бабки мы можем попасть?! Нет… Я не могу сейчас туда лететь! А ты сам не можешь?! Вот козлы!.. Ладно, жди меня в офисе, попробую разрулить… Быстро найди мне Степанова и юриста…
Отчаянно жестикулируя, мужик вылетел на улицу, чуть не сбив с ног Павлину, метнулся к джипу и суетливо вырулил на проспект, подрезав светло-желтую «Ладу».
Через минуту моя старушка проскользнула в банк, настолько шустрая и безликая, что сонный охранник воспринял ее как часть окружающей обстановки Она встала в очередь в крайнее окошко.
Девушка за стеклом Павлину не узнала, ибо работала всего две недели. Отпечатав квитанцию, служащая передала ее кассиру. Павлина с каменным лицом отправилась получать свои три тысячи рубликов.
Кабинка оказалась пуста. Юркнув в пластиковую дверь, она первым делом осмотрела тесный закуток – словно опер, работавший под прикрытием. И тут… Сердце сорвалось с места, как афроамериканец, решивший побить мировой рекорд. На полу прямо под окошком она заметила барсетку, впопыхах забытую бизнесменом. Она внимательно ощупала взглядом стены и потолок в поисках камеры слежения. Ничего не обнаружив, громадным усилием воли заставила себя немного успокоиться.
Кассирша за стойкой не видела лица клиентки, на паспорт даже не взглянула – у девчонки своих заморочек хватало. Действуя на автомате, она сунула чек в окошко, отдала три банкноты и через секунду забыла о морщинистой руке, промелькнувшей перед ее взглядом.
Действуя со скоростью пятнадцатилетнего подростка, Павлина наклонилась и молниеносно сунула барсетку в полиэтиленовый пакет из сетевого магазина «Пятерка». Осторожно открыла дверь и, нагнув голову, выскользнула из холла. Ни человек, ожидавший у кабинки, ни камера слежения не зафиксировали ее лица.
Я по-настоящему восхищался этой женщиной. Запах денег настолько обострил ее реакции, что семидесятилетняя женщина на несколько минут превратилась в опытного диверсанта в тылу врага.
В ее мозгах, обычно вязких и неповоротливых, с огромной скоростью вертелась одна мысль: смогут ли ее вычислить, если начнутся поиски, не ошиблась ли она, не привлекла ли внимание охранника или кого-нибудь из очереди. Другая половина сознания решала, что делать с документами, если они окажутся в барсетке. Как выгодно продать? Она еще не знала, есть ли там деньги, но каким-то звериным чутьем чувствовала, что в прилично отяжелевшем пластиковом мешке есть кое-что поценнее ее пенсии. «В любом случае, если вычислят, буду все отрицать», – решила она и, чтобы сбить со следа, удлинила дорогу домой, петляя закоулками и дворами. Я незримо последовал за ней.