Рыцари кувалды
Шрифт:
– Да… – со вздохом соглашался другой. – Вантажа тут нету. И хвостом бить – бесплатно…
Первый помолчал сердито и заговорил снова:
– Нашли рогомета – камень долбать? Да я тяжелее стакана отродясь ничего в руках не держал!.. Если бы не пацаны, хрен бы я в шлюмку полез! Язушок пригнали. Так, мол, и так, без разборки не выпрыгнешь – отрихтуем на штыке…
– Здравствуйте, – робко сказал Никита Кляпов, ступая на трап.
Двое мужчин совершенно уголовной наружности повернули к нему головы. Никита содрогнулся. Особенно жуток был тот,
– Я, собственно… – молвил Никита Кляпов, продвигаясь еще на шажок по аппарели. – Я хотел узнать… нельзя ли мне с вами… Словом, мне очень нужно назад, на Землю!
– Ушел отсюда! – тихо и страшно выговорил второй уголовник, не сводя с Никиты волчьих желто-зеленых глаз. – Резко ушел!
– Что за дела, Крест? – Голос коренастого угрожающе рухнул на низы. – Хочет – пусть летит!
Не отвечая, тот, кого назвали Крестом, легко поднялся с корточек. Был он жилист, долговяз, а из одежды на себе имел только длинные и кривые шорты веревочного плетения. Стремительно шагнул к выходу – и Никита невольно отступил, сойдя при этом с трапа. Рука по старой памяти дернулась было к очкам и замерла на полдороге.
– Ты даже не петух, – с невыносимым презрением процедил Крест. – Ты – хуже петуха. Тебя кукла Маша опустила.
– Эх ты! – поразился коренастый. – А сам-то? Кто к ней вчера на третий этаж бегал? Не ты, что ли?
– Сравнил! – Крест оскалился. – То я – ее, а то она – его!.. – Он снова уничтожающе оглядел Никиту. – На парашу бы тебя посадить… Была бы только параша!
– Ты тут свои лагерные замашки брось! – громыхнул коренастый и тоже встал. На этом было что-то среднее между индийскими вздутыми штанами до колен и набедренной повязкой – белоснежное, складчатое, схваченное где попало многочисленными узлами. – Залезай, никого не слушай.
Последняя фраза была обращена к Никите Кляпову. Тот снова поставил босую ступню на краешек трапа, но в этот миг Крест спрыгнул из люка на покрытие.
– В чем дело? – проскрежетал коренастый.
Крест отступил на шаг и посмотрел на него с вызовом.
– С петухами в побег не иду. Понял?
Размерами глыба наводила оторопь. Слегка приплюснутый деформированный куб со скругленными углами и гранями достигал чуть ли не двух метров в высоту. Обнаружила его, конечно, правдоискательница Клавка.
– Ну это твою не мать? – бушевала она, тыча в глыбу растопыренной пятерней. – Вконец обнаглели! Ни стыда ни совести!.. Они что, хотят, чтобы мы все здесь с голоду передохли?..
Леша Баптист с лицом оторопелым и озабоченным обхаживал и ощупывал это новоотгруженное хозяевами чудо.
– Может, Ромку позвать? – неуверенно предложил он.
– Ну да, Ромку! – тут же вскинулась Клавка. – А тюбики кому? Тоже Ромке? Или этой цаце его?.. А если так и дальше дело пойдет?
Пьяненькая и веселая Маша Однорукая сидела на глыбе поменьше и болтала ногами.
– А чего? – задорно
– А как потом тюбики делили? – с подозрением спросила Клавка.
– А поровну!
Клавка замолчала, что-то, видать, напряженно подсчитывая в уме. Седенький розовый Сократыч печально оглядывал глыбу издали.
– Что, собственно, подтверждает мою последнюю версию… – изрек он наконец, обводя всех младенчески невинным взором. – Не знаю, почему, но камушки становятся все крупнее и крупнее. Я уже начинаю опасаться, как бы нас не постигла судьба побирушек…
– Дедок, ты субботник помнишь? – перебила его Маша. – Во повкалывали, а?
Но тут из проулка послышалось шлепанье бегущих ног, и все невольно обернулись на звук. Из-за скругления опоры вылетел Ромка – с таким видом, будто за ним надзорки гнались. Остановился. Одичало оглядел собравшихся.
– Сидите? – крикнул он звонко и зловеще, хотя из присутствующих сидела одна только Маша. – А тарелка-то – улетела!
Последовала немая сцена. Известие ошеломило всех. Предполагалось, что выбраться отсюда просто невозможно. Правда, Крест не однажды хвастался, что убежит, но на то он и Крест… Зашевелились, переглянулись ошарашенно… Клавка опомнилась первой.
– Двумя дармоедами меньше! – брякнула она напрямик.
– Тремя, – поправил Ромка. – С ними еще новенький увязался.
Леша Баптист с весьма таинственным, чтобы не сказать злодейским выражением лица, крадучись канул в противоположный проулок. Не иначе – делиться новостью пошел.
– Простите, Рома… – послышался взволнованный голосок дедка Сократыча. – Но это точно? Вы не ошибаетесь?
– Ну, сам пойди посмотри!.. – запальчиво предложил тот. – Выхожу на площадь, а тарелки – нету!
– Неужели домой попадут? – вымолвила трезвеющая на глазах Маша Однорукая.
– Совершенно необязательно, – мягко заметил дедок. – Попасть они могут теперь куда угодно… Кто вообще утверждал, что Земля и этот наш мирок – единственные остановки маршрута?..
Он уже хотел было развить эту глубокую мысль, как вдруг осекся и округлил прозрачные голубенькие глаза.
Из-за того же угла, откуда недавно вылетел взбудораженный Ромка, вышли, устало доругиваясь на ходу, мрачный Василий и не менее мрачный Крест.
– С петухами он в побег не идет! – цедил Василий. – А с ментами, значит, идет. У, трекало!..
Вторая немая сцена была куда короче первой.
– С приехалом вас! – радостно завопила Маша Однорукая. – Путешественнички вы наши!..
– Что случилось, Василий? – кинулся навстречу жадный до сведений дедок.
Василий насупился и матерно пошевелил губами.
– Да вышли на минуту из тарелки, – расстроенно объяснил он. – А она, сволочь такая, тут же закрылась – и с концами… Пойти к Пузырьку напиться, что ли? Зла не хватает…