Рыцари кувалды

Лукин Евгений Юрьевич

– Так тебе домой или наружу? – спросил Пузырек, присаживаясь рядом. – Наружу у нас все Клавка рвалась… Так что насчет скоков – это ты к ней. Только не сейчас. Сейчас она на тебя в обиде…

– На меня?

– А то на кого же! – Пузырек тихонько засмеялся, покручивая головой. – Она тебе: «Вва! Вва!..» – а ты за пистолет!.. С ней чуть родимчик не приключился. Ну, в «конуре», когда пугали вас…

– Вон оно что… – пробормотал Василий. – А зачем ей наружу надо?

– Ну как… Чтобы, значит, хозяевам про все наши безобразия доложить. А заодно и самим им чертей выписать…

Все скоки, почитай, перепробовала. Ну и сунулась однажды… – Пузырек снова засмеялся. – То ли грузовой он был какой, этот скок, то ли просто испорченный, а только выскочила из него Клавка – под ноль стриженная! Брови – и те выбрило! Теперь вот обрастает…

Василий задумчиво подвигал челюстью.

– А в тарелке выбраться не пробовали?

Пузырек посмотрел на него с любопытством.

– Так ты что, серьезно бежать собрался?

Василий хотел ответить, но не успел, потому что к Пузырьку пришли.

11

Вошел: и пробка в потолок…

Александр Пушкин

Слава Богу, что колпачки в этот миг оказались пустыми, а то бы Василий зелье расплескал наверняка. Сам он уже раза три, чтобы не соврать, пользовался скоком, но пользоваться – одно, а вот наблюдать такое со стороны… Вполне естественно, что Василий вздрогнул и отшатнулся, когда неподалеку от световодов возник собственной персоной лопоухий стриженый Ромка.

На ловца и зверь бежит!

Аналогичная простынка, перекинутая через плечо и перехваченная по талии обрывком провода. В руке – бугристый, словно набитый картошкой, серый пластиковый мешок. Физия у Ромки была очумелая и ликующая. Увидев Василия, он замер – но лишь на секунду.

– А, Вася… – расслабленно, чуть ли не покровительственно молвил он. – Ну ты как? Обживаешься?

Откуда-то вдруг взялись осанка и царственная, прах побери, небрежность в движениях.

– Ну чего притащил, чего притащил? – добродушно заворчал Пузырек. – Я ж тебе сказал: по первому разу всех пою бесплатно. Вот завтра – хренушки, а сегодня – гуляй… Правило у меня такое.

– Правило у него! – надменно отозвался Ромка. – А у меня тоже правило. На халяву не пью. Все. Точка.

– Во дает! – хмыкнул Пузырек и оглянулся на Василия. Тот сидел набычась и закременев. Под железной щетиной гуляли страшные желваки.

– Я что? Каждый день сюда прилетаю, что ли? – куражился, по всему видать, слегка уже поддавший Ромка. – Давай на все, сдачи не надо!

Пузырек взял мешок двумя руками, раскрыл и долго в него смотрел.

– Ну и куда тебе столько? Ты вон уже и так хорош.

– Почему мне? – обиделся Ромка. – Всем!

– А вот это ты зря, – сказал Пузырек. – Нечего приваживать. Ты-то, может, на халяву и не пьешь. А вот лодыри наши… Вот попомни мои слова: привадишь – ломом потом не отобьешь.

– Кто приваживает? – возмутился Ромка. – Я сразу сказал: сегодня всем ставлю, завтра – фиг!

Тут он, должно быть, что-то вспомнил и захихикал.

– Во прикол! – осклабившись, сообщил он. – Леша этот ваш… Ты, говорит, так все долбаешь, потому что у тебя

колотушка такая. От летающей тарелки. Я говорю: ну, на, попробуй… Он взял – тюкал-тюкал, бросил… Дай, говорю, сюда. Ка-ак дал – камушек вдребезги!..

– Леша… – проворчал Пузырек. – Вот он-то главный халявщик и есть – Леша…

С запасом перешагнул парящий в воздухе кабель и скрылся в проломе.

Оставшись наедине с Василием, Ромка гонору малость поутратил. В наступившей тишине слышно было, как журчат и побулькивают трубки и емкости Пузырькова агрегата. На изогнутых стенах лениво кривлялись цветные блики.

А Василий все держал паузу. Ах, если бы не дуреха жена, какой бы из него вышел прекрасный следователь! Закати он такую паузу на допросе…

– Значит… – глуховато выговорил он и вновь надолго замолчал. – Значит, так, да?..

Ромка вздохнул с облегчением. Молчащий Василий был куда круче Василия говорящего.

– А чего? – с вызовом спросил Ромка.

– Того! – сказал Василий. – Возьму за шиворот да и запихну в тарелку. Будет тебе тогда «чего»!..

Ромка осклабился.

– Ага! – сказал он. – За шиворот!.. А надзорки? Ты вон уже Креста один раз за шиворот взял?..

Василий мысленно крякнул и насупился. Плохо дело. Ромка знал не только о его поединке с Крестом, но даже и о том, что надзорки за рукоприкладство карают в любом случае. Стало быть, угрозами тут уже ничего не добьешься. Ладно, попробуем путем убеждения…

Василий усмехнулся, как бы дивясь Ромкиной глупости.

– Один вот тоже так… – презрительно молвил он, – от армии прятался… Десять лет взаперти просидел. Ну не придурок, а? Десять лет! По суду – и то меньше выходит…

– Так то взаперти, – возразил Ромка.

– А здесь тебе что? Не взаперти, что ли?

– Х-ха! – сказал Ромка. – Ничего себе – взаперти! Этак я и в городе тоже взаперти был…

Вернулся Пузырек с двумя увесистыми бурдючками.

– На вот, – сказал он Ромке. – И гони ты их в шею… х-халявщиков!..

Однако ни Василий, ни Ромка его не услышали. Оба неотрывно глядели в глаза друг другу. Пузырек хмыкнул и, переступив кабель, временно определил бурдючки в причудливую похожую на человеческое ухо карликовую глыбу.

– Сравнил – город… – процедил наконец Василий. – Из города ты хотя бы уехать мог…

– Уже уехал! – огрызнулся Ромка.

– Так… – сказал Василий. – Так… И возвращаться, значит, не собираешься?

– Да на кой мне это надо? – удивился Ромка. – Чтобы опять менты гоняли?

– Думаешь, здесь гонять не будут?

– Не-а, – окончательно обнаглев, отвечал ему Ромка. – Здесь тебя гонять будут. Чтобы руки не распускал. Получил щелчка – и гуляй, Вася!

Василий сжимал и разжимал кулаки.

– Да ты же прикинь хрен к носу! – рявкнул он, весьма изумив и позабавив Пузырька. – Может, в тебе талант какой сидит!

Ромка поморгал. Действительно, поворот был весьма неожиданный.

– Ну, – осторожно молвил он, тоже присаживаясь на кабель.

– Гну! Талант-то – развивать надо! А как ты его здесь, дурак, разовьешь? Дома бы учиться поступил, работу бы нашел по специальности!..