Рыцари атаки
Шрифт:
Обычно пять игроков любой хоккейной команды, находившиеся на льду, строго делились на двух защитников и трех нападающих. Тарасов замахнулся на этот «нерушимый» распорядок. Увлеченный идеей, во-первых, усиления защитных возможностей команды и, во-вторых, поиском новых вариантов развития наступления, он предложил хоккеистам новые функции. Он «выдумал» для хоккея своего стоппера, центрального защитника, которому вменялось в обязанность находиться на самом горячем участке обороны – на «пятачке» у собственных ворот. В углах площадки теперь могли и должны располагаться полузащитники, хавбеки. Их двое – левый
Новая расстановка хоккеистов на площадке породила и новые, не известные прежде и поэтому особенно «неудобные» для соперника варианты игры. Но самое главное – она раскрывала новые перспективы перед спортсменами, создавала новый ритм атаки и новый тип хоккеиста.
Так вот, к чемпионату 1967 года «тройка» Фирсова (я ставлю это название сейчас в кавычки, ибо для данной ситуации оно уже условно) глубоко освоила и осмыслила «систему» и стала блестяще применять ее на практике. Этому, разумеется, способствовал исключительный состав исполнителей. В качестве стоппера выступал Александр Рагулин, хавбеки – Эдуард Иванов и Виктор Полупанов, форварды – Владимир Викулов и Анатолий Фирсов.
«Система», освоенная выдающимися мастерами, давала ряд преимуществ. Во-первых, в действиях спортсменов все чаще и чаще стала проявляться ошеломляющая соперников внезапность. Она во многом достигалась именно тем, что довольно часто на переднюю линию выходил Эдуард Иванов. Виктор Полупанов в этот момент оказывался в углу поля, за ним следили защитники, и никто из соперников не ожидал, что прямо перед их воротами возникнет другой центральный нападающий. Соперники, знавшие силу Полупанова в атаке, внимательно контролировали его и… упускали Иванова. Естественно, что все это создавало постоянное численное превосходство в атаке и усиливало эффект неожиданности.
Владели «системой» почти все игроки армейского клуба. Но Викулов, Полупанов и Фирсов выполняли на льду все, что от них требовалось, чуть-чуть быстрее, чем даже их более опытные товарищи в других звеньях. У них было больше передач вообще и особенно много передач острых, больше приемов обводки, больше игровой активности, стремительнее темп. Быть может, в каждом из названных элементов это превосходство выражалось не очень большими величинами, но в сумме оно давало сильный игровой эффект. Преимущество тройки росло не в арифметической, а в геометрической прогрессии.
Но у каждого даже очень сильного и разносторонне подготовленного звена обязательно имеется свой «конек». У полупановцев это – завершающая стадия атаки. Вот где была их стихия, вот где с особым блеском, с неизменным вдохновением проявлялся их незаурядный талант!
Все четверо, где бы они ни находились: в углу поля, за воротами, неизменно действовали так, что угрожали воротам. Это, конечно, не значит, что, получив шайбу, они немедленно производили бросок. Но они постоянно держали
Если же подвести итог в целом, то сила и слава тройки Викулов – Полупанов – Фирсов, созданной и выпестованной Анатолием Тарасовым, заключались в том, что ее в высочайшей мере современная физическая и тактическая подготовка опиралась на такую же современную тактическую систему. И уж никак не удержаться от сожаления по поводу того, что интересные, подлинно новаторские идеи замечательного педагога, увы, забыты сегодня и в ЦСКА, и в сборной, не находят своего логического продолжения.
Говорят, прекрасное не забывается. И поистине никогда не изгладится из памяти всех, кто любит хоккей, кто предан этой игре и по-настоящему знает ее, величие, сила и красота тройки Викулов – Полупанов – Фирсов.
После победы в Гренобле о звене Полупанова заговорили с еще большим восхищением. Ему предвещали долгую, счастливую жизнь. Но рок разрушения уже веял над ним. В 1969 году Полупанов не поехал в Стокгольм, на очередной чемпионат мира, Вместо него играл динамовец Александр Мальцев, спортсмен необычайно яркого дарования. Сыграли уверенно: Фирсов забил 10 шайб и в третий раз подряд (случай беспрецедентный в истории) был признан ЛИГХ лучшим нападающим чемпионата, дебютант Мальцев – 5, Викулов – 2. Но знатоки, наблюдавшие за этой тройкой, признавая ее силу и класс, единодушно говорили:
– И все-таки что-то не то…
Сейчас, с дистанции времени, нам остается лишь подтвердить этот вывод. Никто никого не мог заменить в этой тройке. Она была неповторимой.
К счастью, воля тренеров вновь соединила ребят на чемпионате мира 1970 года. И словно бы настала вторая молодость. Опять их игра была признана блестящей, опять они внесли решающий вклад в общую победу: Викулов – 10 шайб, Фирсов – 2, Полупанов – 2. Обозреватели газет, радио и телевидения, как и прежде, отдавали дань их великолепному мастерству. И никто не мог тогда предполагать, что великая тройка пропела на швейцарском льду свою лебединую песню.
Первым выбыл из строя Виктор Полупанов. К дуэту Фирсов – Викулов был вновь подключен Александр Мальцев. Они играли блестяще. Фирсов провел 11 шайб, Мальцев – 10, Викулов – 6. Но опять это были всего лишь три великолепных мастера, собранных на время вместе, а не то неразрывное творческое целое, что создается годами.
На следующий сезон Анатолий Владимирович Тарасов предпринял смелую попытку оживить былое – вместе с Фирсовым и Викуловым стал играть уже знаменитый Харламов. Последний забил тогда 9 шайб, Викулов – 5 и Фирсов – 2. Но опять тройка выглядела красивым, но временным сооружением.
С тех пор прошло уже более десяти лет, и вот недавно, работая над этой книгой, мы встретились с Анатолием Фирсовым на его квартире. Великий хоккеист подтвердил, что лучшие дни его спортивной жизни связаны с Викуловым и Полупановым. Долго мы говорили об этих замечательных хоккеистах, обо всем, что связано с ними. Неожиданно Анатолий подошел к магнитофону. Спросил:
– Не возражаете против романса?
– Конечно, нет, – ответил я.
В комнате, утопающей в розовом свете, упоительный бас Штоколова выводил бессмертные, всегда хватающие за душу слова: