Рыцари атаки
Шрифт:
Сила и своеобразие Виктора Полупанова заключались в том, что он прекрасно понимал все самые сложные комбинационные ситуации и наряду с этим был блестящим мастером ближнего боя, мастером добивания шайб и силовой борьбы в любой точке поля, мастером точного и сильного броска по воротам с любых дистанций. Одним словом, он восхищал своей разносторонностью.
Полупанов Виктор Андреевич. Родился 1 января 1946 г. В 1964 – 1971 гг. – в команде мастеров ЦСКА, 1972 – 1973 гг. – в «Крыльях Советов» (Москва).
Чемпион СССР 1964 – 1966, 1968, 1970, 1971 гг. Второй призер чемпионатов СССР 1967 и 1969 гг. Провел 293 матча, забил 154 гола (ЦСКА – 263
Олимпийский чемпион 1968 г. Чемпион мира и Европы 1966– 1968, 1970 гг. Сыграл на этих турнирах 28 матчей, забил 20 голов.
Итак, к шестьдесят пятому году в армейском клубе сложилась ситуация, когда один выдающийся мастер советского хоккея явно перерос в своем развитии товарищей по тройке, а двое молодых, физически и технически великолепно подготовленных мастера, по существу, не имели постоянного места в основном составе.
Анатолий Владимирович Тарасов уже давно заметил, что эти трое словно бы созданы друг для друга. Вот почему сразу же после победного возвращения сборной СССР с чемпионата мира в Тампере он вызвал к себе Анатолия Фирсова и сказал:
– Ну вот что, дружище, пора нам с тобой думать о будущем… Такое предисловие означало, что предстоит сделать какой-то решительный шаг.
Но Тарасов не спешил с объявлением решения. Он очень убежденно говорил о той большой ответственности, которая ложится на плечи каждого, кто пришел в большой спорт, кому доверено на стадионах мира защищать честь страны, представлять силу и молодость своего народа. Потом перешел к делу.
– Я знаю, – сказал он, – что ты привык к своему звену в клубе. Знаю, что ты очень дружишь с Валей Сенюшкиным и, поверь мне, одобряю и ценю ваши отношения. Тем не менее тебе придется оставить это звено.
– Почему? – заволновался собеседник.
– Потому, что ни Валентин Сенюшкин, ни Леонид Волков уже ничего не смогут прибавить к своей игре. Они стоят на месте, сдерживают и твой рост, мешают тебе проявить себя в новом качестве. А ведь в клубе подросли настоящие хоккеисты. Я имею в виду Викулова и Полупанова. Как бы они не пересидели в запасе… Могут потерять вкус к игре, к нашим таким нелегким тренировкам. Но главное: я вижу за вашей молодой тройкой прекрасное будущее. Понимаешь – прекрасное!
– Что ж, кто же будет против прекрасного… Я согласен, – проговорил, улыбаясь, Фирсов.
На следующий день Анатолий Владимирович Тарасов объявил о своем решении на общем собрании команды ЦСКА.
Позже, много лет спустя, Анатолий Васильевич Фирсов, рассуждая о путях создания «настоящих» атакующих звеньев, говорил мне:
– Многое в хоккее прояснилось для меня теперь. Поистине гениально сказал поэт: «большое видится на расстоянии». Старательно, любовно (я не боюсь употребить такое слово по отношению к этому суровому на вид человеку) создавал Тарасов нашу тройку. Когда на занятиях было очень трудно или когда что-либо не получалось, он говорил нам:
– Старайтесь, старайтесь, ребята. Ведь скоро вам предстоит играть не только на первенство страны, но и на первенство мира; готовьтесь же показать не просто хорошую игру, а ошеломляющую.
Своей постановкой сверхзадач, своей страстью азартного игрока и рассудительностью мудреца он заставлял нас сегодня верить в то, о чем мы вчера боялись даже мечтать.
Думаю, что подобный подход, помноженный на предельно высокую требовательность, на изо дня в день растущие нагрузки, предопределил сравнительно быстрый творческий взлет этого маленького спортивного коллектива. Уже в первых турах первенства страны, в котором определялся чемпион СССР 1966 года, «три мушкетера», как называли их болельщики, показали игру такого высокого класса,
– Как, каким образом вы добились такого быстрого прогресса? – спрашиваю я Анатолия Васильевича.
– Виктор и Володя, – отвечает он, – прекрасные партнеры. Мне, право же, неловко было слышать и читать в ту пору восторженные статьи и очерки журналистов с бесконечными упоминаниями о моем вкладе в становление молодого звена. Неловко, потому что мои юные партнеры дали мне не меньше, чем я им. Если у меня было несколько больше опыта выступлений в ответственных соревнованиях, шире арсенал технических элементов и навыков, то у них – больше задора, страсти, желания как можно ярче проявить себя, как можно быстрее догнать меня. Это заставляло и самого «наставника» – так называли меня в ту пору – быть все время начеку, на высоте, серьезнее и основательнее готовиться к матчам. И в конце концов мы все вместе перешли на режим качественно новых нагрузок, продолжая изо дня в день учиться друг У друга.
Такова философия созревания этого звена. Нам все-таки придется учитывать большую скромность Фирсова. Безусловно, на первых порах его катализирующая роль в становлении тройки была огромна. Да она, пожалуй, сохранялась неизменно все годы ее существования. Недаром же ее болельщики называли не иначе, как «фирсовской», хотя в центре выступал Виктор Полупанов, а Анатолий всегда занимал место на левом крыле. Но он всегда был ее реальным вожаком.
Наступил новый, шестьдесят шестой год. В разгаре был чемпионат страны. Тройка. Фирсова по-прежнему продолжала радовать своей свежей, мощной игрой. Но перспективы ее оставались неясными. Федерация хоккея СССР и руководство команды не спешили объявлять состав сборной на очередной чемпионат мира. Верными кандидатами считались тройка Альметова, тройка Старшинова (где имелось одно вакантное место). Далее начинались проблемы. То ли привлекать в команду динамовское звено с Владимиром Юрзиновым и Станиславом Петуховым, а Фирсова вновь подключать к спартаковцам, то ли доверить место в сборной молодой армейской тройке в полном составе.
Эти сложнейшие вопросы, поставленные жизнью, решались… три месяца. Да, в течение всего этого долгого срока тренеры так и не смогли прийти к окончательному решению. Только за день до отлета сборной в Любляну стало ясно: едут Фирсов со своими новыми напарниками.
Стоит ли после этого удивляться, что ребята после пережитых волнений долго не могли прийти в себя и не показали в Любляне в целом той игры, на которую были способны! Результат этой тройки выглядел относительно скромно: Викулов забил 4 шайбы, Фирсов – 3 и Полупанов – 1. Но все-таки эксперимент был полностью оправдан, цель достигнута: они, как никогда ранее, почувствовали свою силу. Это сказалось уже в играх первенства страны, продолжавшегося после возвращения сборной из Любляны. Но особенно ярко их зрелость и мастерство проявились на следующем форуме сильнейших команд планеты, собравшихся в Вене.
То был 1967 год – год пятидесятилетия Октября, полувековой юбилей Советского государства. Люди нашей страны каждый свой шаг сверяли с этой датой, делали все от них зависящее, чтобы достойно отметить ее. Не отставали и спортсмены. К каждому состязанию на международной арене готовились они с особым подъемом, чтобы гордо реял над чужими стадионами флаг нашей Родины.
Упорно готовилась сборная СССР по хоккею с шайбой. Уже четыре раза подряд – в Стокгольме, Инсбруке, Тампере, Любляне – доказывала она свое превосходство над всеми соперниками, и это «постоянство» последним изрядно надоело. Задолго до начала турнира мировая пресса писала, что сборные Канады, ЧССР, Швеции дадут чемпионам серьезный бой, предвещала нашим хоккеистам неизбежное поражение.